Книга Ловелас. Том 3, страница 66 – Илья Взоров

— Ларри, — я продолжил, глядя ему прямо в глаза. — Вот тебе главная, самая неприятная правда. Прошлые заслуги не всегда защищают от будущей замены. Ты можешь годами быть идеальным парнем — вкладываться, заботиться, прощать её истерики, возить её к маме на выходные, покупать ей дурацкие шляпки и туфли за двадцать долларов. Но если в её поле зрения однажды появляется мужчина, который кажется ей более выгодным — более сильным, более статусным, более свежим, — вся твоя история вдруг перестаёт быть преимуществом.

— То есть она меня променяла.

— Она не «променяла». Для неё это не так выглядело. Для неё это — плавный безопасный транзит. Она так это воспринимает. Ты ей был нужен до тех пор, пока была полезна твоя ветка. Потом появилась новая ветка — и она на неё прыгнула. Без драмы, без страданий, без бессонных ночей.

Ларри закрыл глаза.

— Господи, Кит. Ты же понимаешь, что и от тебя она может прыгнуть дальше?

— Конечно, понимаю. Но я же не влюбляюсь в своих заек и не привязываюсь к ним. Я их просто… коллекционирую. Как марки.

Ларри смотрел на меня с таким выражением, будто я только что открыл ему новую физику.

— Короче, она стоит мизинца твоего. Женщина, которая прыгает по веткам, — она не умеет быть благодарной за то, что её держали. Она умеет только перехватываться. Ты виноват. Это природа такая.

Ларри долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Понял. Наверное, понял.

— Ладно, иди найди Китти и приходите оба в переговорную. Там меня ждёт Сол Гудман из Сан-Франциско — ну, тот, что доски делает. У меня к вам обоим разговор.

— Какой? — Ларри, наконец, оторвался от своего горестного потолка и посмотрел на меня уже осмысленно.

— Будем открывать новый бизнес.

— Какой новый бизнес? Да и зачем? — Ларри даже оживился. — С журналом же всё отлично. Ты видел цифры подписчиков? Двадцать шесть тысяч человек!

— Пока не победим почтовую службу — покачал я головой — В них особого толка нет.

— Продажи летят, допечатки не успевают — не сдавался парень — Брэдли прислал первый транш. Ты в курсе?

— В курсе ли я? Да я эти деньги выбил! Но подумай вот о чем. А если журнал всё-таки закроют?

Ларри замер.

— Кит, ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Ты вчерашний эфир слушал?

— Слушал. Ужас, конечно.

— Это был подготовленный звонок. Из таксофона в Брентвуде. Кто-то специально ехал в черте куда, чтобы позвонить нам в прямой эфир с угрозами. Понимаешь, что это значит?

— Значит, у тебя есть серьезные враги.

— Поэтому — запасной аэродром. И не один.

Я порвал бумажку с телефоном семейства Миллеров, выкинул ее в мусорку. Не дай бог еще и их подставить.

— Босс, можно вопрос?

— Можно.

— Зачем мы летим в Новый Орлеан?

Гвидо вел «Бьюик» медленно, аккуратно, против своего обыкновения, когда возил меня по Лос-Анджелесу обычно в стиле итальянского гонщика на автодроме. Ехали мы в аэропорт, и судя по времени на часах уже если и не опаздывали, но приезжали впритык к рейсу.

— Гвидо, пока не скажу. Извини. Не потому что тебе не доверяю. А потому что чем меньше людей знает — тем безопаснее. Ты меня, надеюсь, понимаешь.

Он покивал, хмуро и задумчиво.

— Понимаю. Но хотелось бы хоть немного ориентироваться.

Я смотрел в окно на проплывающие пальмы, на автозаправки с их неоновыми вывесками, на катящийся к океану декабрьский закат — здесь, в Калифорнии, декабрь никогда не выглядел по-зимнему, и из-за этого всегда казалось, что время идёт как-то не по-настоящему, не всерьёз. Китти, как я её просил, никому в офисе не сказала о моей поездке. Официально «мистер Миллер находился в разъездах по делам редакции» — формулировка настолько размытая, что под неё попадало всё, что угодно: от встречи с владельцем типографии до загула с зайкой в Палм-Спрингс.