Книга Ловелас. Том 3, страница 105 – Илья Взоров

Марко молчал.

Гвидо коротко шагнул вперёд, ухватил парня за шкирку — без замаха, без злобы, чисто механически — и одновременно второй рукой выудил у него из-за пояса под курткой служебный револьвер. Положил себе во внутренний карман пиджака. Потом забрал ключи, рацию. Развернул Марко лицом к двери. Открыл дверь свободной рукой, произнес:

— Вещи я тебе занесу

Вытолкнул парня в декабрьский вечер. Закрыл дверь и провернул засов.

Повернувшись ко мне, Гвидо виновато опустил глаза.

— Босс. Моя вина. Это племянник моего друга. Из Бруклина, я его сюда устроил месяц назад. Друг просил пристроить на спокойное место. Я ручался.

— Твоя вина, — спокойно согласился я. — Твои люди — твоя ответственность. С тебя штраф. Сто долларов. Китти вычтет из премиальных в этом месяце.

— Это честно, — кивнул Гвидо без секунды колебания.

Я обвёл взглядом всех четверых.

Эстер смотрела на меня обалдев. По-настоящему. Так смотрят, когда видят что-то, чего не ожидали увидеть. Карандаш её замер над раскрытой страницей блокнота.

Полли согласно, удовлетворённо кивала.

Гвидо стоял ровно, приняв штраф, как принимают орден.

И только в глазах Китти стоял паника. Она не любила, когда людям делают больно. Это было её слабое место и её сильное место одновременно. Но сейчас мне нужно было, чтобы охрана у меня в здании работала как часы. Слишком рисковый бизнес издавать мужской журнал в пуританской Америке…

Я мягко улыбнулся Эстер.

— Вот, — сказал я. — Это, мисс Херст, и есть «Ловелас». Без глянца.

Девушка медленно опустила карандаш. Закрыла блокнот. Сунула его обратно в сумочку.

— Знаешь, Кит, — сказала она тихо. — А ты жестокий!

— Так и есть — не стал спорить я

Мы вышли обратно на лестницу, поднялись на этаж. И в этот момент — наверху гулко загремел проигрыватель. Простой, грубый ритм четыре четверти. Барабан. Гитара. И сквозь перекрытия, едва слышно, — счастливый визг Шерил, которая, видимо, наконец поймала движение пятками.

Учеба шла по плану — сегодня мы дадим народу твист.

На крыше дул лёгкий, тёплый, какой-то совсем не декабрьский ветер.

Калифорния, мать её. В Москве сейчас небось снег, сугробы по грудь, метели… А над Голливудскими холмами садилось солнце — медленно, торжественно, будто ему за это отдельно платили.

Я остановился у края, положил руку на ограждение. Эстер встала рядом. Молча. Что-то в ней было такое, что она умела молчать, когда надо. Это редкое качество. У моих «заек» оно отсутствует как класс — одно бесконечное «бла-бла-бла».

Паркет уже был уложен — большой, светлый овал в центре крыши, окружённый высокими фуршетными столиками. По периметру — гирлянды, цепочки маленьких лампочек на проводах, натянутых между шестами с резными наконечниками. У северной стены — бар. За стойкой — двое мужчин в белых смокингах, с бабочками, с напомаженными проборами. Один — постарше, седой, с лицом много чего повидавшего бармена. Второй — помоложе, кудрявый, с быстрыми руками. Перед ними уже выстроена пирамида из бокалов для шампанского — в три яруса, тонкого хрусталя, поджидающая, когда в верхний бокал начнут лить и шампанское пенным водопадом потечёт вниз. Классика. Полли всё-таки наняла барменов. Я мысленно поставил ей плюс. С официантами она здорово одернула Шерил. А вот без барменов мы бы не справились.