Книга Ловелас. Том 7, страница 41 – Илья Взоров

Вода в «Национале» шла с таким напором, что на максимуме прямо душ Шарко. Я кайфовал.

Оля появилась на пороге ванной, завёрнутая в полотенце по самые подмышки, и осмотрела помещение взглядом ревизора.

— Ты весь раскраснелся! Прямо индеец

— Ага, мир вам бледнолицые. Иди сюда!

Она зашла, зажмурилась, ойкнула, когда я направил на неё струю, и наконец залезла целиком. Я намылил ей голову американским шампунем из местных запасов. В Национале заботились о главах зарубежных государств…. И она стояла, опустив голову, зажмурившись, пока я ей мыл голову.

— Пахнет яблоками, — сказала она куда-то в кафель. — Так не бывает.

— Бывает. Называется шампунь

— У нас в общежитии на этаже одна колонка. По четвергам, если истопник трезвый. И только обычное мыло.

Потом она долго и остервенело тёрла шею мочалкой. Одно и то же место, слева, возле ключицы.

— Ты что делаешь?

— Заметят. Засос.

Я хотел сказать, что не заметят, но не сказал. Ей виднее.

Одевалась она в спальне, отвернувшись к окну, будто ночью между нами ничего не происходило. Я застегнул ей пуговицы на спине — те самые, бесконечные. Нашел в тумбочке большой фен Сименс, показал как пользоваться. Это для девушки тоже стало культурным шоком. Волосы можно сушить прямо после душа.

— У нас в Ярославле такого нет!

— Их и в Москве то еще нет. Но скоро появятся. Сейчас на Западе начинают делать из пластика, они совсем маленькие станут.

— Уверен?

— Уверен.

Валькирия досушившись, молча начала заплела косу, глядя на Кремль.

Вот она главная неловкость между мужчиной и женщиной после бурной ночи. О чем говорить? Вроде вечером в Коктейль-холле был полный контакт, взаимопонимание. А потом начинается эра неловкости.

— Пойдем, позавтракаем — предложил я, заметив, что коса заплетена и девушка перешла к легкому макияжу, который впрочем, быстро завершился губной помадой и стрелками.

Ресторан только-только открыли. Официант в белой куртке ещё расставлял приборы, второй тащил из кухни ведёрко со льдом, пахло кофе и мастикой для паркета. Пальмы в кадках, мрамор, потолок в лепнине — и во всём зале мы вдвоём. Нам подали икру, блины, осетрину и бразильский кофе, потому что делегации кормили напоказ и по-максимуму.

Оля разрезала блин, съела его с икрой. Запила кофе.

— Боишься? — прямо спросил я

Она подняла глаза. Голубые, чистые, и утром в них не было ни капли вчерашнего безумия Коктейль-Холла.

— Ага. Кит, у меня могут быть проблемы. В университете.

— Кто-то нас видел в Коктейль-холле?

— Кто-то всегда видел. — девушка тяжело вздохнула.

Я отставил чашку.

— Не будет никаких проблем. Я тебя защищу.

Она посмотрела на меня — и вот тут я впервые увидел, как она смотрит на дурака. С сочувствием.

— Как? — спросила Валькирия. — Я же понимаю, что визит закончится и ты скоро неделю улетишь в свою Калифорнию.

— Во-первых, не так скоро. Во-вторых, у меня есть свои способы.

— Какие?

— Есть, Оля. Просто поверь!

Она долго не отвечала. Потом разрезала второй блин, прожевала и сказала:

— Ты знаешь, что самое обидное? Я тебе почти верю.

— Это не обидное. Это разумное.

— Это глупое. — Она вытерла пальцы салфеткой. — Ладно. Мне пора.

— Довезу тебя.

— Не надо. Я на метро доеду. Тут рядом, до «Сокольников» прямая ветка. Надо переодеться, у меня семинар в одиннадцать. Не провожай!