Книга Ловелас. Том 7, страница 34 – Илья Взоров

Идти было всего ничего — вверх по улице, мимо телеграфа с его голубым крутящимся глобусом. Валькирия шла прижавшись ко мне и я видел, как она косится на прохожих, выискивая взглядом знакомых. Гулять по центру с американцем сейчас — это вам не с однокурсником мороженое есть. Она уже мне это внятно объяснила на примере с куличем.

— Боишься? — спросил я тихо.

— Ага. — Она не стала врать, и я мысленно накинул ей ещё десять очков. — Но сегодня мне всё равно. Сегодня был лучший день за всю мою жизнь! Гулять так гулять, правильно?

— Золотые слова. Высеку на фронтоне своего клуба.

— У тебя есть клуб?

Я рассказал о бывшем Мокамбо, который стал Ловеласом, потом разговор перескочил на журнал.

— Прям вот голые модели⁈ — не поверила Оля моему признания про разворот и обложку.

— Грудь да, пах не показываем прямо, то бедром загородим, то еще как. Иначе засудят.

Пришлось рассказать и о моих тяжбах. С Техасом и другими штатами.

— И наши тебя позвали в делегации⁈

— Умоляли приехать — пошутил я — Говорили, что в Союзе живут самые красивые девушки! Бери фотоаппарат и дуй к нам.

— А сам как думаешь? — кокетливо спросила Ольга, поправляя локон

— Теперь уверен, что не зря приехал!

Дом шесть по Горького. У тяжёлой двери толпился народ — очередь загибалась вдоль витрины, швейцар в фуражке с галуном держал оборону, повторяя своё «мест нет» с интонацией, отработанной годами. Я подошёл, не вставая в хвост, и заговорил по-английски, громко и жизнерадостно, тыча пальцем в дверь и изображая туриста, у которого горит. Валькирия давилась смехом за моей спиной. Швейцар побагровел, оценил мой вид, часы, ботинки — а на них тут смотрели в первую очередь, я уже усвоил, — и дверь приоткрылась. Трёшка, скользнувшая в его ладонь при рукопожатии, довершила дипломатию.

Внутри было… Я даже притормозил на пороге.

Полумрак, высоченный зал в два света, винтовая лестница, уводящая на балкон второго этажа, где над перилами торчали головы и сигаретный дым завивался в свете ламп. Длинная стойка, за ней — бармены в белых куртках, и один как раз тряс шейкер над головой, картинно, на публику. За стойкой на высоких табуретах — они. Иностранцы и… стиляги.

Живые, настоящие, музейные экспонаты. Коки, взбитые надо лбами на полбанки бриолина. Пиджаки с плечами, в которых можно стоять в дверном проёме враспор. Брюки-дудочки, в которые нога влезает только с мылом. И галстуки — боже, какие галстуки! На одном пальмы и закат, на втором обезьяна, на третьем нечто, что я опознал как Кармен Миранду с фруктами на голове. Ботинки на подошве в три пальца. И девушки при них — юбки в обтяжку, губы сердечком, глубокие декольте, взгляды поверх голов.

Это же прямо моя аудитория! Дай им волю и деньги — они бы весь тираж «Ловеласа».

Мы взяли столик у колонны. Я заказал Ольге «Шампань-коблер» — шампанское, лёд, фрукты, соломинка, — а себе «Маяк»: ликёр с яичным желтком, плавающим внутри целиком, как солнце в тумане. Попробовал. Ну… скажем так, в моём клубе бармен за такое получил бы выговор, а здесь это был шик, последний писк западной моды. Пилось, между прочим, неплохо.

— За лучший день, — сказал я, поднимая бокал.

— За него. — Она отпила через соломинку, зажмурилась. — Ой. Оно в нос стреляет.

— Это называется пузырьки, дорогая. Привыкай, у тебя их впереди много.