Книга Тьма. Том 9, страница 47 – Лео Сухов

— Нет… Нет… Не у неё… — Кожевенников разрыдался, но говорить не перестал. — Их Фома забрал, обещал избавиться без следа… Я просто не хотел этим заниматься!.. У моего отдела работы и так навалом! Нас и так задра…

Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Ценнейшие записи, за которые мы жизнями рисковали. И ведь даже не продать хотели каким-нибудь иностранным шпионам. А просто избавиться без следа.

Похоже, оторванность от мира что-то всерьёз пошатнула в этих некогда светлых головах.

— Ну и как? — поборов испанский стыд, спросил я. — Нравится тебе, Кожевенников, к чему всё пришло?

Начальник отдела, трясясь в рыданиях и затравленно глядя на меня, не ответил.

— Я бы прочитал тебе небольшую лекцию о последствиях… Об ответственности и неотвратимости наказания… Но времени, знаешь ли, очень мало. Где твой Фома живёт?

— Три этажа ниже, покои пятьдесят!.. — выдавил из себя Кожевенников.

— Если ты соврал или снова что-то напутал, я вернусь сюда. И тогда ты обязательно пожалеешь, — пообещал я, а затем подождал десять долгих секунд, давая время изменить показания.

Однако Кожевенников лишь истерично кивал и мотал головой, как игрушечный болванчик.

Ловить его на классическом выборе, к чему какой ответ относится, я не стал. Просто молча сделал знак Авелине и Стрелкину следовать за мной. Мы вернулись к подъёмнику, и старичок нажал кнопку вызова.

— Вам не кажется, Фёдор Андреевич… Что это было как-то слишком жестоко? — расстроенно пряча взгляд, спросил он.

— Я с женой неделю просидел взаперти, без воды и электричества. Я не знаю, что с моими людьми. Я не знаю, что с цесаревной и Булатовым, но, подозреваю, тоже ничего хорошего… А ещё кто-то очень сильный пытается пробиться под землю, сюда… И всё потому, что одному нехорошему человеку очень не хотелось выполнять поставленную задачу… — я покачал головой. — А я ведь его почти и не калечил, Иоанн Пафнутьевич.

— Это вы называете «не калечили»? — удивился Стрелкин.

— Поверьте, так оно и есть, — кивнул я, открыто взглянув пожилому учёному в глаза.

— Тогда беру свои слова обратно, Фёдор Андреевич… Спасибо, что сдерживаетесь, — закивал старичок, а потом нахмурился и потыкал в кнопку вызова подъёмника.

После чего ещё раз приложил ключ к считывателю. А тот лишь мерзко пропищал в ответ.

— Не работает? — догадался я.

— Но почему? У меня что, уже так быстро отобрали доступ? — с лёгкой обидой изумился Стрелкин. — После всех тех лет, которые я здесь отработал?

— Либо доступ отобрали, либо подъёмники отключены… — кивнул я. — Идёмте по лестнице!

На лестнице пропуск Стрелкина тоже не сработал. Зато отлично справился выпущенный в замок барабан артефактных пуль.

Пока шёл по лестнице, очень хотелось зачитать стишок из мира Андрея. Тот самый, где рассказчик вдруг обнаружил у себя огромную семью. К сожалению, я не поэт, и вряд ли бы красиво переложил стихотворение на местный русский. Но и тогда смысла его зачитывать не было, ведь только я понял бы юмор.

Ярусы в научном предприятии были высокие. Гораздо выше, чем потолки в жилой части. Так что на ярус уходило несколько пролётов лестницы. И всё же мы не на небоскрёб поднимались. Хотя я по-прежнему не знал, насколько мы глубоко забрались. Может, ещё и придётся.

Ради открытия двери вновь пришлось спустить весь барабан. А затем спешно перезаряжаться, слушая панические крики и визги снаружи. Этот ярус явно был жилым, и людей испугали звуки стрельбы. А ещё мои выстрелы привлекли двух безопасников, видимо, дежуривших на этаже. И стрелять они начали раньше, чем у меня время замедлилось.