Книга Тьма. Том 9, страница 21 – Лео Сухов

Быть участником такого безумия Базилеусу не улыбалось. К тому же, если накачать тенькой все плетения, которые Бубенцов и Ливелий успели вытащить, пытаясь устрашить друг друга, как два павлина, раскрывающих хвосты… Как минимум, снегоходу — точно конец. А возможно, и самому Базилеусу.

— Я всё равно пройду, бешеный! — угрожал Ливелий.

— Ну попробуй, козёл кучерявый! — отвечал Бубенцов.

Базилеус почувствовал, как заструилась вокруг них энергия, наполняя плетения. И побежал. Он бежал так быстро, как мог, высоко подбрасывая ноги — отчего очень быстро почувствовал усталость — но не сдавался. Надо было спасти себя. И единственный доступный в этой глуши транспорт.

Когда земля качнулась в первый раз, проклинатель уже ставил опрокинутый снегоход на полозья. Справившись, он тут же принялся заводить двигатель, одновременно разворачивая все доступные щиты. Когда в небо взметнулся огненный столб, двигатель наконец-то рявкнул — и снегоход вместе с Базилеусом сорвался с места.

А мир позади уже превращался в ад.

Правда, Базилеус не мог оценить красоту происходящего. Он нёсся прочь на предельной скорости. Волоски на руках вставали дыбом от мощи заклинаний, развёрнутых поблизости. Он не оглядывался и не видел, как столкнулись лёд и огонь, вода и воздух, как били разряды молний, как вздымалась земля, как пар струями устремлялся к бледному северному небу.

Базилеус уносился прочь от места столкновения двух очень сильных двусердых. И вместе с ним, по обе стороны от снегохода, удирало зверьё Серых земель. Видимо, несмотря на кровожадность, оно ещё не забыло, что такое чувствовать ужас и страх.

От места стычки расходились взрывные волны, которые вырывали с корнем чахлые северные деревья. Снег таял, превращаясь в лужи воды. Шла трещинами дрожащая земля.

А Бубенцов и Ливелий обрушивали друг на друга всю доступную им мощь.

И вскоре уже магма в глубине планеты забурлила, пробивая путь на поверхность. Снег начал превращаться в кипяток, а кипяток — в пар, чтобы выпасть вниз дождём из острых льдинок.

Ветер закручивало в тугие спирали. Их витки достигали бритвенной остроты, срезая деревца вокруг, как траву. Трещали от напряжения щиты двух двусердых.

А потом магма, которую призвал Ливелий, наконец, добралась до поверхности. И выбила землю вверх, как пробку из бутылки игристого вина. Взмыли в воздух и Бубенцов, и Ливелий, и Папоротников, и даже русский вездеход.

Грохнуло в тех землях, где уже давно не просыпались вулканы. Вздрогнул седой Урал-камень, вспоминая свои молодые годы. Столб дыма и пепла поднялся в воздух, взмывая вверх, к самой стратосфере.

К счастью, вулкан получился небольшим. Всего метров сто в диаметре. Он несколько раз плюнул ввысь струёй раскалённой породы… И на том выдохся. Не хватило теньки у Ливелия, чтобы всерьёз мир пошатнуть.

Однако сражавшимся хватило и этого. И пусть долгий полёт и жёсткое приземление не были для них смертельным трюком, но и Бубенцов, и Ливелий, и Папоротников потеряли сознание.

Так бы, вероятно, и померли в беспамятстве, замёрзнув насмерть или истекая кровью. Но все трое носили при себе дорогостоящие артефакты. И те заработали, мало-помалу приводя своих владельцев в относительный порядок.

Ливелий упал в глубокий сугроб где-то в километре от места стычки. Одежда у него дымилась, снег таял, отчего от места падения распространялся пар, постепенно оседая на землю. Там-то его и нашёл Базилеус, страшно обрадовавшись, что не на русов натолкнулся, а на своего начальника.