Книга Тьма. Том 7, страница 87 – Лео Сухов

Мы ехали по полупустым заснеженным улицам, приближаясь к цели. Всё вокруг было чинно, благородно и неторопливо. Гуляли люди в засаженных елями скверах, тянулись узкие человеческие ручейки от торговых рядов. Тишь да благодать. Даже оружие было не у всех видно.

Нужное нам здание пряталось в глубине угла, застроенного одноэтажными домиками. Я даже узнал раменье, мимо которого мы проезжали. Именно там, судя по фотографиям, кормил голубей Разводилов.

В одном из окон его домика горел свет. Выбравшись из машины, мы с Авелиной в окружении охраны подошли к двери в дощатом заборе.

Во дворе, при нашем появлении, залаяла собака. Однако на звонок никто не вышел. Я позвонил ещё несколько раз, но лишь привлёк внимание жителей соседнего участка.

Вышедшая на крыльцо соседка-старушка наблюдала за нашими потугами примерно минуту. А потом оправила тёплый платок на голове и весомо заявила:

— Он, поди, со своими приятелями в подвале сидит! Они там иногда полночи заседают! — в словах женщины мне послышалось суровое осуждение. — Я порой слышу, как они аж под утро, бессовестные, расходятся!

— Добрый вечер! А чего они там делают так поздно? — удивился я.

— Да известно чего! Бухают, поди, пьяницы старые! — старушка эмоционально махнула рукой, как судья машет молоточком, вынося обвинительный приговор.

— А-а-а… — понимающе кивнул я. — И что, каждый раз пьяные уходят?

— Да я ж не выходила глянуть! Я ж женшина прилишная, я сплю в это время! Может, уходят они, а может, и уползают на бровях… Кто их, чертей полосатых, разберёт?.. — развела руками словоохотливая старушка. — Вы звоните-звоните, не стесняйтесь… Может, они вам и откроют. Правда, они сегодня какой-то дюже большой ящик притащили… Наверно, долго пьянствовать будут!..

Было бы на дворе лето — уверен, эта любопытная сударыня ещё часа два стояла бы над душой. Но крепкий морозец быстро загнал соседку Разводилова обратно в дом, и мы опять остались на улице одни.

Я уцепился за верх забора, подтянулся и осмотрел двор. Обычный городской участок, не слишком большой. От дверей до входа в дом вела расчищенная дорожка. Жизнерадостная псина гавкала на меня и дёргала цепь, тянущуюся к теплой будке — видно, хозяин о собаке заботился. Судя по пару, там даже какое-никакое отопление имелось. Ну да, морозы этой зимой стояли нешуточные.

Спрыгнув обратно, я склонился к снегу у ворот. И внимательно оглядел то, что заметил с высоты.

— Сюда подсветите! — попросил бойцов.

Один из «ирбисов» достал фонарик и осветил снег. А я снял перчатку, коснулся тёмного пятна пальцем и рассмотрел поближе.

Розовое.

— Кровь? — уточнил Давид, хотя и сам всё видел.

— Похоже на то… Это можно считать основанием, чтобы вломиться к человеку в дом? — задумчиво проговорил я.

Разрешение от Дашкова все ещё действовало. А значит, закон я, в любом случае, не нарушу.

— В случае чего скажем, что тут пытался скрыться очень важный свидетель! Вон туда, прямо за забор, перемахнул, а мы за ним! — заметила Авелина, сосредоточенно вцепившись в короб с артефактом.

— Тоже верно… — кивнул я, в очередной раз удивившись гибкости женского ума.

И ведь приличная девушка, не преступница, а очень даже наоборот. А «отмазки рисует», между прочим, не хуже матёрого уголовника.

Дверь во двор Разводилова была закрыта на простую задвижку. Такую не проблема отодвинуть, даже с улицы просунув руку. Так что внутрь мы вошли беспрепятственно.