Книга Тьма. Том 7, страница 123 – Лео Сухов

— А ничего, что подобные действия в законодательстве Руси ещё с 1932 года расцениваются, как взятка? — уточнил Дашков.

— И что, я теперь и подарок сделать никому не могу? — усмехнулся Железнов. — Меня с Бродовым ничего не связывает.

— Надо же… А мне Бродов в своё время заявил, что вы с ним очень хорошие друзья, и что работать с вами одно удовольствие! — громко сказала Авелина, стоявшая слева от меня.

И после её слов в зале повисла гробовая тишина. Тем паче, до этого нашу группу, стоявшую хоть и на виду, но практически за помостом, как-то игнорировали. Не такие уж серьёзные птицы, да и, видимо, на первый взгляд, не боевые единицы…

А Авелина, между тем, продолжила хорошо поставленным «светским» голосом:

— Что-то у вас с ним нынче в показаниях расходится, сударь Железнов… К слову, во взыскивании с вас выплат за удержание железных месторождений Бродов тоже мне отказал. Видимо, не просто так? Или вы опять скажете, что вас ничего с ним не связывает?

— Кто это там? Покровская-мелкая? — хохотнул Железнов. — Зубки отрастила, девочка? Или подумала, что раз покровители высокие, то уже и тявкать можно?

— Вообще-то Седова-Покровская, сударь Железнов. Или мне тоже припомнить, что в прошлом вы были всего лишь Железноковским? — не осталась в долгу моя супруга.

— Ещё и Седов! Парочка никому не нужных ископаемых! — поморщился промышленник. — Что, оба зубки отрастили?

Вообще-то мне стоило бы вместе с женой отвечать Железнову. Однако если честно, этот будущий труп мне был совершенно не интересен. Как минимум, потому что Андрей за свою жизнь на таких насмотрелся. Наглый, быстро разбогатевший и залезший на вершину социальной пирамиды.

С такими бесполезно разговаривать. И обвинять их бесполезно. Особенно, если ты хоть в чём-то, по их мнению, им уступаешь.

С такими лучше говорить уже через стол и под запись. Когда их белы рученьки ограничены наручниками, свобода — камерой, а вопросы задаёшь ты. Тогда они отчего-то резко становятся восприимчивы к критике.

И вообще, от мыслей о Железнове меня почти сразу отвлекло другое дело. В тот момент, когда все взгляды были устремлены на нас с Авелиной, моё сердце вдруг пропустило удар…

Чёрное сердце, я имею в виду. А потом радостно застучало. И я тут же принялся скучающим взглядом осматривать гостей, пытаясь распознать, на кого оно так среагировало.

— Да лучше зубки, чем пузо! — с ледяной улыбкой огрызнулась Авелина. — Да, сударь Железнов?

«Грубовато вышло! — с сожалением подумал я, однако всё равно бросил на жену взгляд, полный поддержки и одобрения. — Но это ничего. Авелина ещё учится отбривать хамов, а он тоже не образец красноречия…».

— Да уж не голодаю, знаете ли! Как некоторые нищие, хоть и родовитые! — ну да, из них двоих Железнов всё равно проигрывал по красоте тонкого укола.

— Так не голодаете, что и полиции за вашим столом сытно живётся, да? — уже куда изящнее кольнула его моя жена.

А пока она пикировались, у меня была возможность проверить, кто в зале на нас в данный момент не смотрит. С тёмными, как я уже понял, нужен зрительный контакт, чтобы отреагировало чёрное сердце. А сейчас оно успокаивалось, и я искал глазами тех, кто не глядит на меня и Авелину.

Таких оказалось всего трое.

Мужчина в первом ряду, который сверлил взглядом Дашкова. Старик в середине зала, упорно глядевший в пол. И дворянин на последнем ряду, который с интересом рассматривал окна под потолком.