Книга Тьма. Том 6, страница 75 – Лео Сухов

— Привет!

— Как жена, как дети?

— Норм. Твоя как?

— Всё хорошо!

И тут официоз заканчивается, лица оживляются, и следует сакраментальное:

— Ну что, по маленькой?

— Давай!

А дальше уже можно говорить по душам: обсуждать общих знакомых, семейные дела, симпатичную официантку…

Здесь же эту важнейшую часть приходилось опускать, вновь и вновь возвращаясь к формальностям, но уже с новыми собеседниками. В такие моменты я особенно остро чувствовал, что память о прошлой жизни — не всегда благо. Вот бы сейчас предложить Арсению Булатову «по бокальчику в уголке», где бы нам никто не мешал, и мы никому…

И, судя по уставшему взгляду, он бы тоже чего-то эдакого хотел. Да и Вася, несмотря на всё воспитание, явно не отказалась бы куда-нибудь свалить. А возможно, даже пообщаться с нормальной Авелиной, а не той замкнутой девочкой, которая из комнаты в «Васильках» лишний раз не выходит.

Но официальное мероприятие — это официальное мероприятие. И всем нам надо было двигаться дальше.

Гости продолжали прибывать. Вскоре по залу засновали разносчики с закусками и напитками без градуса. Основное угощение и алкоголь появятся только с первым танцем. А пока надо было просто ждать, терпеть и улыбаться.

В какой-то момент на стене зала зажёгся огромный плоский экран, где транслировали подготовку к светской части праздника. А потом включился звук, и зал огласил зычный голос патриарха Руси, поздравлявшего всех православных Руси.

К слову, Рождество было одним из двух праздников, когда первым обращение к народу зачитывал не царь, а кто-то еще. Впрочем, в день весны и женщин, проходивший 1 марта — поздравление произносила либо царица, либо старшая царевна. Ну то есть, в любом случае, кто-то из правителей.

Пока патриарх зычно и неторопливо говорил, гости мало-помалу стягивались к экрану. Следом за патриархом началось поздравление его величества, от чьего вида ишимские дворяне неосознанно распрямили спины и сделали верноподданнические лица.

Мне показалось это смешным, но я сдержал эмоции и последовал общему примеру. Лучше ощущать себя патетическим идиотом, чем рассмеяться и запомниться идиотом всем присутствующим.

Затем последовало хоровое пение Русского гимна. Между прочим, одного из трёх, здесь принятых для разных случаев.

А в зале показались хозяева вечера с почётным гостем. И, кажется, не только я едва сдержал стон, увидев, кто из Рюриковичей явился в город… Судя по всему, Авелина тоже занервничала, хоть мы оба прекрасно относились к Рюриковне-младшей.

Вот только её присутствие могло негативно повлиять на… Скажем так, наши с Авелиной шансы побыстрее отсюда смыться и закончить с тяжёлой общественной повинностью.

— Я вновь приветствую наших дорогих гостей! — зычно проговорил сиятельный князь Дашков, под руку с женой остановившись в раскрытых дверях. — Сегодня мы празднуем событие, изменившее мир. Рождение того, чья смерть стала искуплением. Того, чьи заповеди нужно соблюдать, чтобы жил человек и не вымерло человечество. Но я не священник, чтобы читать вам проповеди… Поэтому на том сегодня, наверно, свою речь и закончу.

Он взглянул на супругу, передавая ей слово, а та, взяв юную гостью за руку, выступила вперёд и проговорила:

— И мы рады представить вам нашу сегодняшнюю гостью… Цесаревну Александру, которая милостиво почтила нас присутствием в столь знаменательный день!