Книга Тьма. Том 6, страница 72 – Лео Сухов

Всё равно же бесполезно, да? Страх иррационален. Значит, надо есть слона с другого конца.

— Сомневаюсь, что мы даже поговорим с ними! — улыбнулся я. — Скорее всего, перекинемся парой слов с однокашниками и знакомыми, станцуем три танца и спокойно встанем рядом со столом с закусками. Чтобы тихонько уйти, как только нам позволят приличия. И всё.

— И всё… — как завороженная, повторила Авелина.

— Ну? Стало легче? — спросил я.

— Неа… — расстроенно призналась она.

— Тогда придётся доплатить… За раскрытие и опустошение этого шкафчика! — уверенно сказал я, раскрывая автомобильный бар.

И достал маленькую бутылочку вина, которой с трудом хватило бы на один бокал.

— Я не буду пить! — пискнула Авелина.

— Не считай это алкоголем, считай это лекарством, — предложил я, наполняя бокал и насильно вкладывая его в тонкие пальчики супруги. — От нескольких глотков ты расслабишься, но не опьянеешь. Зато перестанешь себя изводить… Пей!

Сдвинув брови, я строго уставился на жену, и Авелина неуверенно сделала глоток.

Да, я рисковал. Когда нервничаешь, и с одного бокала можно опьянеть. Но пробка была такой длинной, что если потребуется, я ещё успел бы привести жену в чувство.

До места высадки мы добирались ещё минут двадцать. Сначала автомобиль проехал крепостные ворота, где пришлось, естественно, сбросить скорость. При этом, пока мы их проезжали, я успел рассмотреть в теневом зрении стоявшие здесь защитные плетения. Их было штук десять, и каждое из них отслеживало что-то своё.

Уверен, в стену ещё и сканеры вмонтированы, чтобы просветить гостей насквозь. Но у нас не было ни оружия, ни артефактов. Единственную родовую реликвию пришлось сдать в хранилище Денежного Дома. Хранилище обошлось дорого, сто рублей за сутки. Но только на таком условии Авелина согласилась расстаться с сердцем рода хотя бы на вечер.

Проехав ворота, мы ещё какое-то время ползли по заснеженному парку. И только минут через десять, в веренице машин, неспешно подкатили к ступеням дворца.

Притормаживая, машина встала ровно перед красной ковровой дорожкой. К слову, это была не дань моде, а очень даже полезная ковровая дорожка. Ведь на бал никто в валенках не ходит. А снег в последние дни валил с неба так обильно, что как ни убирай, за пять минут ещё насыплет.

К нашей машине подступил дворецкий в ливрее. Открыв дверь, он церемонно посторонился, чтобы выпустить меня.

— Добро пожаловать в Ишимский кремль, ваше благородие боярин Федор Андреевич! — очень напыщенным тоном произнёс дворецкий.

— Благодарю вас, любезный! — с вежливым кивком ответил я, подавая руку жене.

Всё это время я старался игнорировать вспышки фотоаппаратов и шепотки людей, собравшихся за лентой. Хотя и сам был не прочь пошептаться с ними, какого лешего меня боярином назвали…

Авелина из машины не выходила. Она выплывала, с царственным видом держась за мою руку. И вот ведь удивительно. Ещё минуту назад она нервничала, переживала, а её щёки были красными от выпитого вина.

А сейчас она вновь была той «Королевой», которой её прозвали в училище.

— Добро пожаловать в Ишимский кремль, ваше благородие боярыня Авелина Павловна! — провозгласил дворецкий.

— Благодарю! — Авелина изобразила подобие книксена, как здесь было принято у дам, и лёгкий кивок головой.