Книга Тьма. Том 6, страница 19 – Лео Сухов

Я попытался пошевелить руками и ногами. Они шевелились. Но как-то неправильно. И я их даже почти чувствовал, но… У моего мозга, кажется, сбились настройки, как управлять телом.

В итоге, я смог лишь чуть откатиться от ног ратника. Да так и остался лежать, глядя, как по газону приближаются ко мне чёрные лакированные туфли, а над ними — тёмно-серые брюки.

— Я гляжу, у вас, Фёдор Андреевич, входит в привычку совершать зрелищные прыжки! — остановившись рядом, заметил Иванов.

— У-у-у! — попытался я возразить.

— Да-да, лучше заканчивайте с этим! — ехидным голосом посоветовал опричник. — Мне теперь вновь плести на подвес изогнутый проход, а это часа два времени. Я уж молчу, что в следующий раз меня может не оказаться рядом, а разбиваться насмерть — говорят, очень больно.

— А ы оуа аити? — с подозрением спросил я, вернее, попытался, но меня, кажется, не поняли.

— Иван Иванович, лекарю бы ему… — гулким голосом заметил ратник.

— Скоро будет, — ответил Иванов. — Кто напал, уже известно?

— Предположительно, ОИС, группа из двадцати человек, — ответил ратник. — К дворцу сумели проскочить трое. Остальные застряли на пляже.

— Почему тревога не включилась? — хмуро спросил опричник.

— Выясняем.

— А где Слава? — не отставал Иван Иванович.

— На пляже.

— А ты?

— Сторожу гостя.

— А, ну ладно… — Иванов сунул мне под нос руку и спросил: — Сколько пальцев?

— Ыте к орту! — очень вежливо попросил я.

— Нет, я к нему не хочу. Пойду-ка я лучше к старшему внешнего охранения! — усмехнулся тонкими губами опричник. — А вы, Фёдор Андреевич, пока полежите здесь. Придите в себя, подумайте о жизни…

Издалека донесся крик: «Эй! Посторонись!» — а потом на пляже что-то так рвануло, что я даже сумел повернуть голову в ту сторону.

Над полоской деревьев поднимался фонтан воды. Сложно было сказать, какой именно он высоты… Однако благодаря прожекторам, я отчётливо видел внутри что-то тёмное и очень большое. Размером, наверное, с кита — хоть и приплюснутого.

— Ну кто царя-то туда пустил? — расстроился Иван Иванович, устремляясь в сторону берега.

— Да его разве удержишь… — буркнул ратник.

Он явно не хотел, чтобы это слышали, но чувствительный микрофон в доспехе передал сказанное на динамики. Иванов обернулся и усмехнулся, посмотрев на бойца, но комментировать не стал.

— Ёлки, не привыкну никак… — совсем тихо пробурчал ратник.

Что-то тёмное и большое с грохотом завершило полёт где-то на берегу. А я, наконец, вернул мозгу управление над руками и сумел, опираясь на траву, кое-как сесть.

Находился я метрах в пятидесяти от стен дворца. А, судя по вспаханной траве на лужайке, приземлиться должен был метров за двадцать отсюда. Сколько-то я ещё пролетел по воздуху…

Место, где я мог бы разбиться, было отсюда неплохо видно. Там неподалёку маячили три ратника, а с ними — где-то с десяток бойцов без брони. Ну и суетились какие-то люди, осматривая что-то в кустах под кипарисами. Видимо, тех человекопауков с ножами.

На балконе Покровской мелькали две женщины: в униформе прислуги, но с оружием наперевес.

А я смотрел на это и в упор не понимал: откуда они все там взялись? Я ж падал — не было никого ещё!.. Последнее я, видимо, умудрился сказать вслух. Потому что ратник, стоявший рядом, ответил:

— Внешняя охрана откликается по тревоге за пятнадцать секунд. Внутренняя — за двадцать.