Книга Тьма. Том 5, страница 82 – Лео Сухов

Машина Ивана Ивановича уже вовсю пыхтела во дворе гостиницы. Я каждый раз поражался тому, как это чудо техники выглядит со стороны: чёрный автомобиль с длинным капотом, покатыми дугами крыльев, блестящими дисками колёс… И звук, как от настоящего паровоза.

Ехали мы на сей раз вдвоём, и чтобы было удобнее разговаривать, я с чистой совестью устроился на переднем диване. Сиденьем у меня язык не поворачивался эту роскошь назвать…

— Ваше появление, Иван Иванович, всегда производит нездоровое оживление! — заметил я, пристёгиваясь и кивая на гостиницу.

— Опричники — псы государевы. Мы не появляемся просто так, — трогаясь с места, проговорил Иванов. — Мы всегда несём с собой разбирательства и сложности. Отсюда и общий страх. К тому же… Знаете, Фёдор Андреевич, большинство людей — единоличники. В первую очередь они думают о своих бедах, в первую очередь решают свои неурядицы. И подчастую делают это, скажем так, без оглядки на закон. И чем больше у них возможностей этот закон нарушать, тем сильнее они ими пользуются. А у кого, как не у сотрудников разных ведомств, есть такие возможности? Верно?

— Ну да… Сотрудник завода может разве что откаты получать от других участников рынка. А у сотрудников государственной власти и вправду возможностей больше… Но что-то я сомневаюсь, что их невеликие грехи стоят внимания целой опричнины.

— Как я уже сказал, люди — единоличники. А значит, именно себя они представляют осью, вокруг которой вертится мир. Им кажется, что именно они лучше всех нарушали, лучше всех воровали, лучше всех устроились… — Иванов усмехнулся, сворачивая в очередной проулок. — И если в городе появился опричник, значит, обязательно по их душу. Или хотя бы по их душу, в том числе. К сожалению, осознать собственную никчёмность нынешнему человеку сложно. А чтобы понять своё место в мире и обществе, надо столько раз получать по носу от этого общества и мира… В общем, большинство людей и за всю жизнь не получают столько тумаков.

Иван Иванович помолчал, как будто давая мне время обдумать его слова. А потом неожиданно продолжил:

— Впрочем, обратная история тоже имеет место быть. Чтобы понять свою значимость, некоторым ещё надо постараться. И вам, Фёдор Андреевич, это не мешало бы!

— Мне? — удивился я. — На данный момент моя значимость настолько низка, что…

— Вот именно про это я и говорю… — улыбнулся Иванов. — Недооценивать свою значимость в обществе — не меньший грех, чем её переоценивать.

— А я её недооцениваю, так выходит? — уточнил я.

— Вы её критически недооцениваете, Фёдор Андреевич! — Иванов кивнул, не отводя взгляда от дороги. — Вы ещё чувствуете себя обычным молодым человеком… В то время как теперь вы не просто некий Фёдор Андреевич, а глава рода Седовых.

— Этого рода нет, — напомнил я, очень рассчитывая на порцию новой информации.

— Не согласен с вами. Этот род был, есть… И ещё какое-то время будет. Лишение дворянства вовсе не означает, что род исчез. И вы, Фёдор Андреевич, лучшее тому доказательство. Стоит вашим личным заслугам перевесить чашу грехов ваших предков, и род Седовых обязательно возродится. Причём даже государь не станет препятствовать. Хотя… Палки в колёса он, конечно, некоторое время может ставить… Обижен он на вас крепко, знаете ли…