Книга Тьма. Том 5, страница 79 – Лео Сухов

— И что делать? — спросил слуга.

— Ничего… — ответил мужчина. — Просто приглядывайте. Сердце само разберётся.

Он развернулся и двинулся на выход, оставив слугу задумчиво смотреть на испускающий теньку артефакт.

Утренний ветерок шевелил навес, шелестевший над уличным столиком. Пантелеймон Афанасьевич заказал себе квасу, но внутрь не пошёл. Там, в трактире, конечно, прохладнее: работает управление климатом. Но Пантелеймон любил жару. С детства любил. И нахлынувшее с юга тепло его только радовало.

Доводилось ему бывать и на севере, и с тех пор морозы были Пантелеймону Афанасьевичу противны. Потому и перебрался опытный городовой в самую Хвалынь. Хотел на грекоморское побережье, да только… Кто его туда переведёт-то? Там все сами служить хотят. Вот и пришлось соглашаться на то, что дают.

Тридцать лет прошло, как один день. Пантелеймон Губатин в Хвалыни прижился, город он теперь знал, как свои пять пальцев: всю округу за эти годы облазил. И уже не представлял свою жизнь где-либо ещё. Хвалынь стала ему родной, и он полюбил её всем сердцем.

— А вы себе не изменяете, сударь Губатин! — присаживаясь за столик, сообщил пожилой мужчина с неприметной внешностью. — Жара!..

— Жар костей не ломит, — подавая руку, ответил городовой.

— И то верно, — согласился мужчина, принимая рукопожатие. — И что вы хотели мне лично рассказать, Пантелеймон Афанасьевич? Что же такого вы не решаетесь доверить даже трубке?

— Чёлн ещё ищете? — не став ходить вокруг да около, спросил городовой.

— Хм… Вот так прямо? — мужчина едва заметно улыбнулся. — С места в карьер?

— А про погоду мы уже поговорили, — хмыкнул Губатин. — Значит, приличия соблюдены. А у меня ещё дел по горло.

— О каком чёлне речь? — спросил неприметный.

— «Анна», 219, порт приписки — Эмба.

— Его сейчас все ищут… — окинув взглядом пустую по случаю жары улицу, ответил собеседник. — И вы, насколько я помню, искать должны.

— А я его ещё рано утром нашёл… — ответил Пантелеймон, пригубив квас и наслаждаясь метаморфозами, которые происходили с лицом неприметного.

— Не сообщили начальству? — предположил тот.

— Всё сообщил в тот же миг! — нахмурился Губатин. — Через десять минут там сорок человек было.

— Так… — неприметный положил руку на столешницу и пробарабанил пальцами. — А нам никто не сообщил…

— Перед тем как уйти на поиски, я слышал, как голова отделения общался с кем-то по телефону, — Губатин снова отхлебнул кваса. — И проскочили там в разговоре слова: «Если найдём, так и быть, придержу».

Неприметный кивнул, принимая полезную информацию.

— А меня, как вернулся, сразу на обход отправили, — продолжил Пантелеймон. — Вместе с молодым. Даже душ не дали принять. Я уже двадцать часов на ногах. А к чёлну согнали людей… Скажем так, лично преданных голове отделения.

— Где нашли чёлн? — уточнил неприметный.

— В лодочном сарае на старой усадьбе Верходворовых.

— Через забор лезли, небось? — усмехнулся неприметный.

— Ясен красен! Кто бы меня туда пустил-то?

— Это важные сведения, Пантелеймон Афанасьевич… Мы будем действительно благодарны.

— Лишь бы помогло, — отозвался полицейский. — Не люблю я все эти схемы…

Залпом допив остатки кваса, он поставил кружку на стол.

— Вроде всё важное передал… Пойду работать дальше… Свалил бы дела на молодого, но он-то дурак дураком ещё. Честь имею!