Книга Тьма. Том 5, страница 100 – Лео Сухов

— Вообще-то… Попал! Прямо в яблочко! — Бубен посмотрел на снег, где лежали отбитые его щитом пули, и улыбнулся ещё жизнерадостнее.

— Я должен всех задержать для разбирательства! — воскликнул городовой Андрей, резко отстраняясь от амбала, удерживающего его руку, и всё-таки доставая пистолет. — А ну-ка все опустите оружие!

Пистолет чудесным образом выскочил из его руки… И, пролетев по широкой дуге, упал в снег.

А Бубен не удержался от ещё одной шалости. Вытянул руку и, ущипнув «своего» амбала за щеку, потрепал её.

— Дебилы! — с умилением констатировал он.

— Да, ваше благородие… — в этот раз побоялся спорить тот.

— Вот! Вот! А я же говорил! — встрял в разговор Кислый, высунувшись из машины. — Все становятся добрее, если им улыбаться!

— Завали, а? — попросил его Бубен, направляясь ко входу в дом.

— Не пущу! — уже чуть менее решительно заявил старичок, но ружьём потряс.

— Да ради Бога, дедушка! Вы бы, кстати, Дашкову позвонили, если уж есть его номер… — вспомнив услышанный фрагмент разговора, предложил Бубен. — Дунь, а ты давай вещи собирай. Только быстро.

— А куда? — тут же вспомнив, что на троюродного деда вообще-то обижена, насупилась девушка.

— Туда… Потом сюда… А потом ещё куда-нибудь… — отмахнулся Бубен.

— Ты же не хотел со мной общаться! — сказала, словно выплюнула, его внучка, недовольно уперев руки в бёдра.

— А я передумал, — решил порадовать её Бубен.

— Они никуда не поедет! Это исключено! — выпятила острый подбородок тощая дама. — Евдокия едет с нами!

— Вообще-то так и есть! — закивал городовой Андрей. — И где мой пистолет? Это ведь служебное оружие!

— Где-то там, в снегу… — неопределённо помахав рукой, вспомнил Бубен.

— Вы хоть понимаете, с кем связались⁈ — прошипел, сверля его взглядом, один из мужчин в дорогих костюмах.

— А вы? — спросил, глянув на него из-под бровей, Бубен.

Посмотрев на эту перепалку, Дуня метнулась в дом. Следом за ней поспешили старичок и старушка, оставив неприятных гостей разбираться между собой.

При этом дверь они за собой захлопнули с таким стуком, что Бубен даже прочистил ухо пальцем и с уважением хмыкнул.

— Вы пожалеете! — тем временем зашипела худая женщина, изобразив на лице агрессивный прищур.

— Не-а! — Бубен покачал головой. — Я нет…

— Я не могу позволить вам уехать с этой девушкой! Она преступница! — городовой Андрей, нашедший свой пистолет, вернулся к дому и грудью встал перед закрытой дверью. — Она поедет с нами!

— Ёлкин! — сказал ему Бубен, чувствуя, как ярость внутри поднимается всё выше и выше, уже добираясь от спинного до головного мозга.

— Что?

— Если сейчас не уйдёшь с прохода, будешь завидовать Парамону Ёлкину… — разъяснил Бубен.

— Почему? — растерянно спросил Андрей.

— Потому что до каторги не доедешь! — сказал Бубен, доставая ярлык и показывая его городовому. — Прямо здесь помрёшь, служивый…

Ещё лет десять назад он бы не удержался. Размазал бы всех этих бесчестных людей по снегу. Тонким кровавым слоем с вкраплениями из раскрошенных костей.

А вот сегодня… Сегодня он всё ещё держался.

И был очень горд собой.

— Простите, ваше благородие… — сразу же стушевался городовой, отводя взгляд от собаки и метлы.

— А мне показать? — удивился тот амбал, который раньше его сдерживал.

Нарочито медленно убрав ярлык в карман, Бубен повернулся к нему. И уставился на амбала с таким радостным предвкушением, что тот сразу ощутил себя не в своей тарелке.