Книга Тьма. Том 5, страница 101 – Лео Сухов

И даже, нервно сглатывая, отступил на пару шагов.

В этот момент из дома выскочила Дуня, в руке у которой болталась собранная сумка с личными вещами. И, видя, что добыча уходит, суровая тощая дама не выдержала. Она шагнула к Бубну и яростно зашипела:

— Евдокия едет с нами!

— Не-а, со мной, — покачал головой опричник.

— Елизавета Васильевна! — городовой попытался уберечь тощую даму от фатальной ошибки. — Не спорьте с ним, не надо!..

— Не спорить? С ним? — женщина по-прежнему шипела, как рассерженная змея. — С этим боровом⁈ Думаешь, где-то там, в бою, заполучил себе чёрное сердце, и тебе всё можно⁈

А Бубен в этот момент закрыл глаза и представил семейное кладбище Бубенцовых под Рязанью… Он буквально воочию видел, как заколыхались древние могилы, готовясь выпустить на волю его мёртвых предков. И всё ради карательного похода за нанесённые оскорбления.

— Думаешь, твой шрамик тебе поможет⁈ — продолжала нарываться Елизавета Васильевна. — Думаешь, стал двусердым, и тебя уважать будут⁈ Да ты такое же благородие, как свора подзаборных бродяг!..

В этот момент Бубен задумчиво посмотрел на фонарный столб, стоявший неподалёку. А Дуня застыла на выходе из дома, переводя взгляд с «тощей» на троюродного деда и обратно.

— Мужлан! Хам! Бродяга! — надрывалась дама, а Бубен считал.

И когда он закончил считать, то выпустил одно-единственное плетение.

Земля под ногами Елизаветы Васильевны резко вспучилась, и женщину легко, словно пушинку, подкинуло в сторону фонарного столба. Собственно, траекторию дамы Бубен и просчитывал в уме. Раньше бы он просто со всей силы вдарил… И летела бы эта тощая дамочка далеко и долго.

Но в этот раз Бубен снова сдержался. И даже в последний момент, когда дама зависла в высшей точке полёта, визжа от страха, он не потерял человеколюбия. И подкорректировал движение порывом ветра.

В итоге, «тощая», не переставая визжать, повисла на столбе.

— Опустите меня! Помогите! Опустите! А-а-а-а!.. — выла несчастная, болтаясь в воздухе на ремне юбки, зацепившемся за завитушку столба.

Правда, спасать её кинулись только мужчины в дорогих костюмах. Однако, не имея ни лестницы, ни чёрного сердца, только смешно подпрыгивали внизу. Совсем как древние охотники перед языческим идолом.

— Ну ты даёшь… — совсем не по-девичьи присвистнув, оценила Дуня.

— Ну а чего она меня оскорбляла? — буркнул Бубен. — Слушай, я… Ну… В общем….

— Куда хоть едем-то? — подхватила нить разговора девушка.

— Пока в Хвалынь! — радостно ответил Бубен. — А дальше посмотрим. В Ишиме-то всё равно тебя уже нашли.

— Нашли… — вздохнула Дуня, покосившись на визжащую на столбе даму.

— Давай тогда… Кидай шмотки в машину и поехали! — поторопил троюродный дед. — Самолёт улетит через три часа, а нам ещё по пробкам пробираться.

Под молчаливыми взглядами городовых и амбалов, Бубен с Дуней загрузились в «тигрёнка», ещё раз оглянулись на танцы деловых мужчин вокруг столба с худой дамой… И наконец-то уехали прочь.

В пустой комнате был только грубо сколоченный стол и стулья. У стола застыл кучерявый, рассматривая карту.

А на стульях за столом сидели двое мужчин, один из которых рассказывал:

— Хвост ты за собой привёл, нобилиссим…

— Что за хвост? Какие службы, Василий? — уточнил кучерявый.

— Пока сложно понять. Наши источники в городе молчат, будто воды в рот набрали, — признался его собеседник и усмехнулся. — Точнее, они начинают молчать, когда до них добирается этот самый хвост…