Книга Тьма. Том 4, страница 148 – Лео Сухов

Обнаружил, что ничего не выходит. Видимо, когда мою теньку блокируют кандалами, Тёма не может почувствовать, где я.

Кстати, а где я? Я начал, щуря глаза, оглядываться. И первое, что заметил — неприятного вида изогнутый клинок. Он лежал неподалёку на каменном постаменте, укрытом чёрной тканью.

Клинок покрывала рунная вязь. Разобрать, что там начертано, я не мог, поскольку ещё не знал рун. Но столбы, к которым мы с Бубном были привязаны, стояли посреди каменной чаши. И это как бы подсказывало, что ничего хорошего на клинке, однозначно, не написано.

В принципе, нас с Бубном здесь вообще ничего хорошего не ждало. Пусть голова и трещала после нескольких ударов, но это я трезво понимал. Я бы, конечно пожаловался похитителям, что так нельзя, и надо бы поаккуратнее… Но мои мольбы им явно будут побоку.

Нас притащили сюда убивать. А что надо делать, если тебя собираются убить?

Правильно! Для начала — осмотреться и проверить, где и в каких обстоятельствах примешь свою смерть.

Находились мы в каком-то помещении. Пол был бетонный, стены — бетонные, потолок — тоже бетонный. Высота у помещения была метров пять. А длина — и все пятьдесят. Зал освещало несколько мощных, как прожекторы, ламп.

И направлены они были прямо на нас с Бубном. Как будто мы здесь главные действующие лица.

А ещё к тому месту, где стояли наши столбы, спускался наклонный пол. Словно мы или на сцене амфитеатра, или в самом низу пищевой цепочки — видимо, на то, как нас будут есть, и собрались посмотреть люди, со светским видом бродившие по залу.

В дальнем конце я смог рассмотреть большие двустворчатые двери — возможно, даже ворота. Через щель между ними пробивался свет. Слабый и бледный, в отличие от того, что слепил глаза мне. Скорее всего, на улице пока не рассвело.

А ещё оттуда проникал внутрь холод, докатывая даже до нас с Бубном. И острозубо кусал наши тела за влажные оголённые части.

Нас обыскали… Явно обыскали… Я вспомнил, как видел, что человек в чёрном балахоне забирает трубки, мою и Бубна, «пушка» и прочие личные вещи. А ещё нам в тот момент расстегнули куртки и проверили всю одежду, но раздевать не стали.

Я продолжил осматриваться. Всего в зале было человек сорок. Большая часть из них ходила или стояла, что-то обсуждая, на наклонном полу — про себя я их назвал «зрителями». Все они носили тёмные плащи с капюшонами, но лиц никто не скрывал. И приглядевшись, я с удивлением понял, что видел некоторых из них и на городских волнах, и на фото в газетах.

Это были дети богатых купцов, чиновников и артистов. Некоторые из них тоже были артистами, купцами — и даже владельцами предприятий, подаренных родителями. Так сказать, пошли по стопам родителей. Не удивлюсь, если детишки чиновников уже штурмовали карьерные ступени Ишимских госучреждений.

— Итак! — поднял руку мужчина в чёрном плаще с красной окантовкой, который появился у нас с Бубном из-за спины.

Зрители притихли. Ещё трое парней на сцене, которых я про себя назвал «актёрами», тоже вышли сзади, встав рядом с главным, которого я обозвал «звездой». Ну а тот дождался тишины и, не боясь надорваться от пафоса, проговорил:

— Я рад, что все вы пришли сегодня! У нас, можно сказать, знаменательный день! Мы поймали человека, который раз за разом портил нам все планы!..