Книга Тьма. Том 3, страница 64 – Лео Сухов

В воздухе над девушкой витал запах алкоголя и дорогих духов. Заграничных. На Руси тоже любили облагородить себя запахом трав или цветов. Но такой резкий аромат, как у жертвы — это изобретение франков. Стало популярным в пору, когда у них там решили, что мытьё — грешно. Оно, может, для франков и грешно, но носы-то не казённые… Вот и душились так, что аж глаза резало. И запахи были соответствующие, бьющие по органам чувств.

— Далёк я от этих вопросов, Константин Петрович! — признался заместитель головы Тайного Приказа. — Я все больше по вражьим разведчикам и отечественным дуракам, а эти все ножи для обрядов…

— А он не для обрядов, он для работы, пыток и убийств, — деловито пояснил Костя. — Удобный, обоюдоострый, а по одной из граней идёт пильная нарезка. Подобный нож оставляет очень необычные и узнаваемые отметины. Именно такие, как у покойницы…

— Значит, вы, Константин Петрович, хотите сказать, что девушку убили не ради какого-то обряда? — уточнил подошедший Иван Рафаилович, остановившись рядом.

— Нет, вообще нет… — Костя ещё раз осмотрел раны. — Дело не в обрядах. Здравствуйте, Иван Рафаилович! По вашему запросу прибыл.

— Да брось… Прибыл… Тоже мне, справный воин… — буркнул Изюмов. — Ну так что с убитой? Что сказать можешь?

Костя пробежался взглядом по каблукам туфлей, по зацепкам на чулках… Затем присел и тщательно осмотрел ногти на руках покойной.

И только потом позволил себе отвечать.

— Ну, преступник сильно не любил убитую… — проговорил он. — Если использовал зуботычину, значит, хотел сделать очень и очень больно. И раны наносил так, чтобы мучилась, а не сразу умерла. Сначала ударил в бедро. Видите, там след от крови, которая стекала по ноге? Затем в плечо: там тоже крови много. И оба раза убийца пользовался пильной частью, чтобы не дать ране закрыть края.

— Из-за этого столько крови? — уточнил Изюмов.

— Да, — Костя указал на туфли, а потом на край парковой дорожки. — А где-то там она, уже истекая кровью, на дорожку выбралась.

— Нашли место, господин Арков? — нахмурился Изюмов, посмотрев на Емельяна Михайловича.

— Да! За скамейкой выбежала, руками хваталась за спинку. Отпечатки есть, — подтвердил тот.

— Здесь он ударил ещё несколько раз, — продолжил Костя. — В пах, в живот и по правой груди дважды: оба раза вскользь. В третий раз уколол уже серьёзно. И тоже в правую грудь.

— Извращенец какой-то… — буркнул Арков.

— Как сказать… — кивнул Костя. — Как сказать…

— Чем ему правая сиська-то Катина не приглянулась? — удивился Изюмов, ничуть не беспокоясь о нравственности своих слов.

— Да не в ней дело, — пояснил Константин. — А в том, что под ней. А под ней, по народным преданьям, у двусердых второе сердце прячется.

— Так ниже и левее же! — нахмурил брови Изюмов.

— Ну это нам с вами, Иван Рафаилович, известно. А обычным нет. Вот и бил он туда, где думал найти второе сердце, — Костя указал на раны. — Сначала удары для большей кровопотери и болезненности. А вот потом…

— Всё равно извращенец… — не согласился Изюмов. — То в пах бил, то по груди… Таких лечить бесполезно. Таких самих надо убивать.

— Вот он и хотел, чтобы так решили, — кивнул Константин. — Но по паху он ткнул больше для вида. Даже до пильной части ножа не достал. И два удара по груди тоже для виду. Он с самого начала хотел ударить в чёрное сердце. Видимо, очень старался попасть. Но девушка ему сопротивлялась: под ногтями кровь.