Книга Тьма. Том 3, страница 46 – Лео Сухов

— Я смогу как-то узнать, что можно забирать сестру?

— Да, Федя, мне дали номер, — за него ответила Мария Михайловна.

Тяжело вздохнув, София подошла к чиновнику. Четверо бойцов в тяжёлой броне взяли её в коробочку и повели внутрь Тёмного Приказа. А я ещё несколько секунд смотрел им вслед… Было грустно и немного стыдно. Самую малость.

Из задумчивости меня вырвала проректор:

— Федя, нас заселят в загородный дом отдыха. Конечно, там не настолько удобно, как в нашем бывшем здании, но жить можно… Или ты хочешь поселиться дома? Ты же из Ишима?

— Нет, Мария Михайловна, дома не хочу! — тут же поспешил ответить я.

Вообще-то дома было неплохо: всё родное и знакомое, вплоть до последней трещинки на потолке.

Вот только моя мама…

К тому же, мотаться каждое утро через весь город…

Нет, однозначно лучше заселиться в училище.

— Тогда пошли в автобус. Сейчас заедем в Посольский Приказ, чтобы восстановить всем связь. Надо будет заменить аккумуляторы, а потом уже на место. И не волнуйся: я прослежу, чтобы Софию сегодня отпустили.

Как оказалось, замену трубок оплачивал Посольский Приказ. Для мира Андрея это было бы, наверно, очень странно, а вот для местной политической системы — в порядке вещей. Посольский Приказ, созданный Рюриковичами после появления Тьмы, не только занимался внешними сношениями с другими странами, но и осуществлял взаимодействие правящей династии с удельными князьями.

И никто с него функции представительства царя на местах не снимал. А поскольку взрыв над Покровском-на-Карамысе уничтожил немало техники и вещей, созданных с помощью теньки, царь взял на себя возмещение убытков. Но если трубки заменить было легко, то с остальным имуществом предстояло разбираться долго и кропотливо.

В Приказе нам восстановили браслеты с документами и выдали деньги на закупку новых трубок. А вот покупать их предложили в ближайших торговых рядах.

Пришлось ещё и туда заехать.

Я бы, может, и возмутился такими задержками, но понимал: тому же Константину и его подчинённым тяжелее приходится.

Просто над Марией Михайловной и теми, кто ехал с ней, неотступно следовала тень ректора, Верстова Дмитрия Всеволодовича. А значит, и всего рода Рюриковичей.

Поэтому наши вопросы решались быстро и без запинок. Уже к четырём часам вечера мы со всем закончили, и военный автобус въехал на земли дома отдыха, выделенного под училище.

Заведение оказалось не то чтобы большим: трёхэтажный корпус с номерами, какой-то двухэтажный служебный корпус, пара административных зданий, столовая, стадион, крытый спортзал и что-то вроде маленького дома культуры, где можно и концерт провести, и кино посмотреть.

Был ещё выход к реке и пляж, которые, между прочим, пока оставались актуальны, но вряд ли надолго: уже приближалась осень. Да и Семён Иванович бдил: первым делом он прогнал всех с пляжа и закрыл дверь в заборе, отделявшем его от основной территории.

А дальше началась такая суета, что я предпочёл получить ключ от комнаты и сбежать. Комната была, конечно, попросторнее, чем в общежитии училища, вот только удобств оказалось на порядок меньше. Холодильника не было, кухни — тем более. Да и шкафов оказалось поменьше.

— Ничего-ничего! Завтра приедут рабочие и всё быстро сделают! — пообещал Семён Иванович, когда разглядывал доставшееся хозяйство.