Книга Тьма. Том 3, страница 141 – Лео Сухов

Пользовался Кислый, правда, моей машиной. Но я оформил на неё неограниченное страховое свидетельство. Даже если вляпается в аварию — будем чем возмещать ущерб. Но, пока, тьфу-тьфу-тьфу, обходилось.

Постепенно у нас выработался не только алгоритм действий, но и своя система знаков. И для «кабана», и для водителя, и даже для заказчика. Всё это для того, чтобы и полиции не попадаться, и встречи с крышей «бестёмовцев» избежать.

Крыша, правда, появилась лишь однажды. Да и выглядела невразумительно: всего-то пара бугаёв, которых Кислый, к тому же, заметил заранее.

Я в то утро сидел на учёбе, но, увидев сообщение, отпросился в туалет.

К: Федя… Тут чёт левые кабаны!

Я: Усы? Или всё-таки дуболомы какие-то?

К: Усов я секу, на. Чужие кабаны, точно. Один у подъезда завис второй у входа в двор

Я: Это же повторное дело с этим заказчиком?

К: ага

Я: Они вас видели?

К: неа

Я: Отменяйте всё. Я напишу заказчику. Валите оттуда.

Как впоследствии оказалось, решение было верным. Мордовороты ещё дня три ошивались вокруг дома заказчика, прикрывая однажды битого «бестёмовца». Ну а потом им это надоело.

И ещё через три дня заказчик, наконец, избавился от настырного активиста.

Больше с уличной крышей «Без Тьмы» мы не сталкивались. Но я-то понимал, рано или поздно они объявятся снова. Теперь перед каждой операцией, особенно повторной, я лично осматривал место, предупреждая клиентов: «Возможно, придётся отменить — смотря как ветер подует».

Я понимал, что мы ходим по краю. Здесь недоглядим, тут проявим небрежность — и вот уже первые из наших «кабанов» на больничных койках или в околотке. Но, как давно известно, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Да, я понимал эту сторону человеческой психики — в том числе, и что сам такой же. Однако свою «крышу» искать не спешил.

С ней ведь надо делиться… А нам не сказать, чтобы ужас как много платили. Самое большое вознаграждение — семьдесят рублей. Причём от клиента, который спокойно мог бы нанять профессиональных охранников. Просто пожадничал.

Поэтому я сделал ставку на осторожность: чтобы ни «Без Тьмы», ни городовые, ни кто-то другой нас не засекли. И, надо сказать, это было не так уж сложно. Один раз, правда, нашего парня задержал дворник, неожиданно выруливший из-за угла. Но, разобравшись, из-за чего драка, отпустил: без протокола и вызова полицейских. Просто наподдал метлой по заднице — для профилактики дальнейших правонарушений.

Скорее всего, нас до сих пор не замечали по одной простой причине: Ишим бурлил с каждым днём сильнее и сильнее. Весь остаток сентября я наблюдал, как в обществе копится напряжение. Неизвестный убийца продолжал кровавую игру, каждый раз доказывая, что чердак у него свистит даже в безветренную погоду. Жестокость убийств, если честно, зашкаливала…

Объединившись, главы родов объявили совместную награду: в полмиллиона рублей за голову и по двадцать тысяч за информацию. И всё равно этот урод оставался неуловим… Он умудрялся обходить охрану, пролезать сквозь защитные плетения и охранные системы… И почти ежедневно оставлял после себя новый труп. Причём особую нелюбовь этот псих питал к ишимским Василькам. Две трети покойных были их ученики.

А параллельно, одно за другим шли шествия «обычных». То против двусердых, с уже знакомым «попом Гапоном» во главе… То против усиленного призыва, который объявили в Ишиме… То против ещё чего-нибудь эдакого… Ощущалось это, как будто люди сходят с ума прямо на глазах. И радовало лишь одно: что правитель княжества, сиятельный князь Дашков, умудрялся держать в узде местные средства массовой информации. Или, как их называли в этом мире, средства общественного осведомления.