Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 45 – Лео Сухов

— Привет, мам! — голос бодрее и жизнерадостнее.

— Ты почему не звонил⁈ — завопила на меня трубка мобильного телефона. — Ты совсем мать не любишь? Ты хоть представляешь, как мы тут за тебя переживали?

Не зря, между прочим, переживали… Так-то я вообще-то почти труп, только не труп. Но я понимаю: сначала обвинения, а обнимашки потом. Иначе я, тварь такая неблагодарная, совсем от рук отобьюсь.

— Ты где? С тобой всё в порядке? — сменив гнев на милость, заканючила трубка. — Мы слышали новости! Мы тут все с ума сходим! Ты здоров⁈

«Ты здоров», серьёзно? В моём понимании вопрос, здоров ли человек, задают, когда худшее, что ему грозит — это какое-нибудь ОРВИ.

А когда он только вернулся с «передка», где людей жрут, иногда убивают, а потом — жрут, а иногда убивают и жрут одновременно — надо задавать вопросы о целостности его дефолтной комплектации.

Ну, в смысле, руки-ноги при нём? Или уже часть потерялась?

— И почему ты не звонил? У тебя что-то с телефоном? — снова плавно переходим на обвинения. — Ты почему молчишь?

Ну вот! Круг замкнулся!

— Мам, не части́, я ни слова вставить не успеваю…

Да, мамочка, я умею переводить стрелки, хотя это и опасно: можно получить…

— Хочешь сказать, что я много болтаю⁈ — ну вот, получил. — Так это потому что ты молчишь! Ты совсем не уважаешь наших чувств⁈

— Очень уважаю… — устало ответил я и буркнул в сторону: — Свои уши — тоже!..

— Что ты сказал? — мама тут же заинтересовалась тем, что не сумела расслышать.

— Мам, я позвонил, как только представилась возможность… — а я гнусно проигнорировал её любопытство: пусть мучается.

— Что значит «как смог»? А почему до того не мог? — возмутилась мама. — Вас отвели с первого ряда? Где ты?

Позволь поинтересоваться, милая моя мама: на какой из этих вопросов я должен отвечать первым?

— Раньше не мог, мам. Сначала связи не было, потом телефон потерял, — ответил я.

— Как можно было потерять телефон⁈ Он же четыре рубля стоил, Федя! Где теперь новый брать⁈

Мама в своём репертуаре: никак не может смириться с тем, что сын уже подрос и сам себе всё купит, и с тем, что деньги можно потерять, если это больше десяти копеек:

— И вы же на заставе были! Ну как можно на заставе потерять телефон? И ты мне так и не сказал: вас отвели с первого ряда? А где Егор? Его мама недавно звонила, волновалась!..

Как же далеки наши мамы от того дерьма, в котором нам довелось побывать…

И хорошо, что далеки. Значит, мы выполнили свою работу.

А вопрос про Егора надо проигнорировать. Любой ценой.

— Мам, заставу мы покинули, пришлось отступить. Меня вывезли в Покровск-на-Карамысе. В лекарне лежал. Сейчас перевожусь из Военного Приказа в Тёмный…

— Тебя вывезли⁈ Ты ранен⁈ — возопила мама, считав только первый слой информации.

Конечно, ранен, ага. Раз пять, и в двух случаях дырки вышли серьёзные. Но!..

Держим паузу. Держим… Сейчас… Вот…

— Почему тебя переводят в Тёмный Приказ? — мне кажется, если бы морозилки умели говорить, то именно такой у них голос и был бы.

— У меня прошло Боевое Рождение. Я стал двусердым, мам… — я замолчал, ожидая ответа, но так и не дождался.

Трубка тихонько запищала сброшенным вызовом. Ой, как нехорошо! Вот если бы мама сказала что-нибудь в духе: «Дома поговорим» — тогда было бы лучше. А сброс звонка — значит, серьёзно расстроилась.