Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 40 – Лео Сухов

Я бревно! Я бревно! Куда несёт меня река — туда плыву сам. Так что неси меня, река! Неси! А я — бревно! И вообще, у меня ещё срочная служба не кончилась… Могу и дураком побыть…

— К слову, службу мы твою прекращаем… — постучав пальцами по столешнице, задумчиво проговорил Соболев. — Приказ я подпишу. Получишь в отделе кадров. Поступил запрос на твой перевод в Теневой Приказ. Оснований отказывать у меня нет. Ты теперь — ваше благородие и двусердый. А значит, тебе учиться надо. Больше пользы принесёшь.

— Так точно, ваше сиятельство господин голова! — очень серьёзно кивнул я.

Можно, конечно, было поиграть в игру «найди, где тут камеры, которые за тобой следят»… Но я не стал. В моём юном возрасте ещё не положено быть завзятым параноиком. Хотя так-то я отлично понимал: сейчас на меня смотрит не один только Соболев.

Все мои ответы анализируются, все мои реакции разбираются на кирпичики, а дыхание с сердцебиением дотошно измеряются — несмотря на то, что никаких аппаратов ко мне не подключено.

Что и неудивительно.

На Руси двусердов не так уж и много. В лучшем случае, два процента от населения. А, скорее всего, и того меньше.

Появление нового двусерда — это событие. Это повод присмотреться к нему, выявить болевые точки, а дальше — опутать по рукам и ногам, не давая глупой и эгоистичной мысли «а не пуститься ли мне в свободное плавание?» даже появиться в его голове.

Простые, казалось бы, вопросы Соболева — это прощупывание новичка. И ответы, которые я даю — это так, цветочки, всего лишь поверхностный уровень анализа. А вот как я себя веду, как реагирую на вопросы, сколько думаю над ответами… Это уже серьёзнее. Они всё учтут. И всё проанализируют. А потом в личном деле возникнет короткая приписка:

Строил из себя дурака на встрече со старшим головой. Скрытничал и пытался сойти за умного. Требуется дополнительная проверка.

И меня будут снова проверять. Пока не докопаются до сути. Пока душу не вывернут наизнанку, пока не найдут те слабости, на которых можно играть ту мелодию, которую им захочется.

И да, потом я всё это узнаю…

Спустя годы, когда уже прочно застряну в системе. Когда и сам стану её частью. Прямо как у Андрея и случилось. Чего уж там, даже его бизнес был придатком системы, из которой он вышел…

Он мечтал стать независимым, а в результате продолжил класть жизнь на благо системы. Сколько раз ему приходилось поступаться интересами бизнеса, чтобы помочь бывшим, которые не бывают бывшими?

Потом он, конечно, понял, в чём тут фишка. Но изменить уже ничего не мог. К пятому десятку не было никакого самостоятельного Андрея — была часть системы. И сам Андрей уже процентов на пятьдесят был системой, и только на оставшиеся пятьдесят процентов — Андреем. Может ли человек выжить только с половиной тела? А если рвать связи, то исключительно так — по живому. И он смирился, оставшись целым Андреем, но частью чего-то большего.

Не на кого тут обижаться, не на что злиться. Система всегда берёт своё. Её для этого создавали, её для этого настраивали. А всё, что может сделать каждый конкретный человек, попав в систему — не потерять себя в ней. Не стать всего лишь придатком бездушной государственной машины. Сохранить в себе слабого, но настоящего человечка, который сможет вести самостоятельную жизнь.