Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 259 – Лео Сухов

— А ещё телекинез, связи между материей и прочее, — кивнула Мария Михайловна. — Но тут всё сложно: для него почти нет простых плетений, как и у нас с тобой. А когда сможешь создавать энергетические щиты, тогда уже эта стихия и пригодится.

— А наши первоосновы с кем в ряду стоят? — поинтересовался я.

— Моя первооснова относится к энергии, — ответила Мария Михайловна, подтверждая мою догадку. — Там целый набор прервооснов. И она считается родственной магниту. А вот твоя… А твоя стоит в одном ряду с менталистикой, прогностией и видением.

— Отличная компания, — хмыкнул я. — Ну хотя бы менталистика — штука полезная. Вон судьи те же…

— Прогностия, по-твоему, не полезна? — удивилась Мария Михайловна. — Поверь мне: хороший прогностик, способный приоткрыть завесу будущего, будет всю жизнь в золоте купаться. У нас в Васильках такие даже не учатся. Они сразу после определения первоосновы сходу переводятся во Владимир. Как, собственно, и менталисты, которые сразу отправляются в специальные училища. Да и видящих тоже без пригляда не оставляют…

— А кто это вообще? — поинтересовался я, потому что даже не слышал про таких двусердых.

— Люди, которые могут видеть… Что-то видеть… — Мария Михайловна развела руками. — В гимназиях это не изучают… Я постараюсь сейчас коротко объяснить, а потом, на третьем году обучения, вам расскажут подробнее. Теория, объясняющая видение как стихию, берёт своё начало в трудах Сократа и Платона, были такие древнегреческие философы. Их идеи продолжила ромейская школа философии неоплатоников, тот же Плотин. В основе этой школы лежит учение о мире идей. Некоем настоящем мире, отражением которого является наш мир. Плотин вообще считал, что мир возник из эманаций некой Первосущности…

— То, что мы видим, лишь тени на стене пещеры, — кивнул я, глубокомысленно покивав.

— Ты что, учил философию? — изумилась Мария Михайловна.

Прокол… Очередной прокол попаданца. Память Андрея содержала некоторые сведения об учении Сократа, Платона и Аристотеля. И даже учись я в одной из школ мира Андрея, я бы мог что-то такое краем уха слышать. Но в этом мире в гимназиях давали исключительно прикладное образование: это стол, за ним едят, это стул, на нём сидят, а это розетка — туда тыкают вилку приборов, чтобы работали, а не пальцы для получения новых ощущений.

В общем, узнать об учениях древних философов я никак не мог. Пришлось выкручиваться:

— Понахватался по верхам в сети… — небрежно пожал я плечами.

— Значит, в общих чертах понимаешь, о чём речь, — кивнула Мария Михайловна, удовлетворившись ответом. — Вот это учение долгие годы оставалось неизменным. Пока не появилась теория Конструите.

А вот тут я, честно говоря, совсем подвис…

— Это из франкских теорий, — пояснила Малая. — Суть теории Конструите заключается в том, что наш мир конструируется и развивается по единым законам, заложенным неизвестными создателями. На смену ей пришла теория Эволюта, суть которой в том, что мир усложняется, постоянно развиваясь. Но не суть… Просто на основе всех этих теорий натурфилософы начали открывать закономерности в развитии жизни. А уже на стыке этих теорий наш русский двусердый, Владимир Тихонович Вернадский, предположил, что есть такое явление, как ноосфера.

Да уж… Не ожидал я в этом мире услышать про теорию Вернадского, ещё и на уроках ненаучного волшебства… К слову, отчество у него здесь другое, а вот фамилия — та же. Карма у этой фамилии, что ли, такая? С чего это Вернадский в двух мирах над одним и тем же вопросом трудился?