Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 255 – Лео Сухов

Ну ладно, лаг в пару недель присутствует… Правда, мне кажется, это потому, что в том мире летоисчисление как-то иначе корректировали. Или потому что Федя точно не знает, когда именно в его голове поселился Андрей. А так-то да, практически совпадает.

— Сосредоточься: сейчас я буду говорить важные вещи! — предупредила Малая, стоило нам устроиться в новом для меня зале.

А я что? Я честно постарался и сделал очень сосредоточенное лицо: челюсть выдвинута, губы выпячены, а брови нахмурены. Мария Михайловна целых две-три секунды разглядывала получившуюся картину, а затем покачала головой:

— Ты иногда бываешь такой взрослый, что я как-то забываю, сколько тебе на самом деле!..

И это она ещё не знала, как на самом деле ошибается… Дважды… Во-первых, я и вправду был гораздо взрослее, хотя бы по факту памяти о второй жизни. Да, жизненный опыт у Андрея был специфически-урезанный, но был ведь. И, во-вторых, именно эта память подсказывала, в чём дело: первые сорок лет детства мужчины — самые сложные.

В мире Андрея к мужской несерьёзности относились легче. Было там понимание, что мужчина остаётся мальчишкой, даже столкнувшись с тяжёлыми испытаниями. Да, тот же Андрей с возрастом стал дурачиться меньше, но вовсе не потому, что не хотелось, а потому что уже отдурачился везде, где мог. А повторяться было неинтересно.

Ну а в этом мире мужчина считался опорой, надёжей и головой. А потому обязан был оставаться серьёзным и суровым. А если точнее, хотя бы делать вид, раскрывая истинное лицо только перед близкими друзьями. Дурачиться даже перед собственной женой было непринято.

Вот и получалось, что Мария Михайловна была кругом неправа. Во-первых, я и был старше своих «почти девятнадцати». А во-вторых, таким я и собирался оставаться даже после сорока. Ломать себя через колено и скрывать, какой я на самом деле — плохой выбор. Но, конечно, Марии Михайловне я всего этого не сказал, ограничившись заверением:

— Я весь внимание!

— Ну да… Ладно, слушай, — не стала спорить проректор. — Как ты уже вчера понял, одним из ключевых слагаемых успеха является воля и вера кудесника в то, что он делает. Волей и верой ты меняешь выпускаемую теньку. И таким же образом можешь её снова изменить: из формы первоосновы в любую другую форму.

— А можно вопрос? — спросил я, пользуясь тем, что Малая решила перевести дух.

— Задавай, — кивнула проректор.

— Зачем сначала создавать первооснову? — уточнил я. — Нельзя ли изменить теньку сразу в нужную форму?

— Если брать чисто теоретические рассуждения, то, конечно, можно… — улыбнулась Мария Михайловна. — А на практике ещё ни у кого не получилось.

— Ага, — кивнул я.

— Более того, этого не рассказывают на уроках истории в гимназии, но был период, когда двусердые могли использовать только свою первооснову. И только те плетения, которые к ней подходили. И чем необычнее была первооснова, тем меньше имелось для неё плетений.

С этими словами Мария Михайловна щёлкнула на учительском столе каким-то переключателем, и свет в комнате погас, а на стене появилось изображение сложной конструкции.

— К примеру, твоей первооснове подходит вот этот щит. Он, кстати, считается универсальной защитой, хотя по факту не отражает входящие воздействия теньки, а только их замедляет.