Онлайн книга «Тьма. Том 1 и 2»
|
Часа в три ночи, когда в сгустившейся темноте за окном послышался шорох, я успел схватить «пушка» и развернуться… А потом провалился в сон. Мгновенно! Утренний будильник заставил меня открыть глаза. Я полулежал на стуле в жутко неудобной позе. В свесившейся руке всё ещё сжимал «пушка», а из глубины комнаты печально попискивал холодильник. Конечно же, открытый и разморозившийся. Первым делом я посмотрел на пол вокруг кровати и на саму кровать. Но следов жестокой мести ночного подлеца не обнаружил. Видимо, его гнев миновал ни в чём неповинную мебель и тапки из-за того, что холодильник никто на цепь не закрывал. Это радовало… Холодильник тоже в этот раз не пострадал. Хотя, конечно же, стоял открытым. А вот что было необычным — это появившаяся возле него, на кухонном столе, еда. Погрызенный батон дорогой копчёной колбасы, такой же пожёванный батон… А ещё початая банка консервированного горошка. Чай, кстати, эта зараза выпила, оставив мне всего пару глотков на донышке. А я-то думал, что чай оно не пьёт. Пришлось мыть чайник и заваривать новую порцию. И заодно, в процессе, сосредоточенно размышлять. Моё мнение о ночном госте несколько изменилось, и теперь это надо было обмозговать. Пока я пил утренний чай, разглядывая оставленные угощения, в дверь застучали. Пришлось идти открывать. За порогом обнаружились красный, как варёный рак, Дима Ямской и Семён Иванович. — Тебя тоже ограбили, да? — возмущённо спросил Ямской, решительно заходя ко мне в комнату, но тут же попятился, увидев, что в правой руке я по-прежнему сжимаю «пушка». — Неа… — ответил я. — У меня нечего было грабить. Холодильник пустой. Только чай выпили, и вот… А затем посторонился, пропуская гостей, и, когда они вошли в комнату, указал на кухонный стол. Я ожидал всего, чего угодно… Но уж точно не того, что Дима схватится за голову и упадёт на колени, стеная так, будто увидел труп любимого дедушки. — Ты чего? — удивился я и в поисках ответов глянул на смотрителя. Семён Иванович только плечами пожал. Мы снова уставились на Ямского, а тот сообщил сквозь стон: — Колбаса-а-а-а… Сорокинская!.. Моя!.. Да её бате из самого Нижнего везли!.. А эта тварь её даже не дожрала нормально!.. Сука!.. — Не согласен! — сразу же внёс я возражение. — Она бы её дожрала, но проявила благородство! — Благородство⁈ — взвился Ямской. — Понадкусывать и бросить колбасу за полтыщи рублей кило⁈ Это, по-твоему, благородство⁈ — Если я верно понял эту… Я хотел сказать «инсталляцию», как подсказывала память Андрея, но тут вроде бы такого безобразия не знали. Пришлось на секунду замолчать, подбирая нужное слово. — Это… Безобразие! — нашёлся я. — В общем, его оставили для меня! — Для тебя⁈ — возмутился Ямской. — Но ты же не будешь такое… Кем-то жёванное… — Нет, конечно! — негодующе отмёл я такие предположения. — Но ночной гость-то об этом не знает. Он, похоже, считает, что накормил меня: у меня же холодильник пустой! — А что, всё верно! Колбаса, хлебушек, горошек… — одобрительно заметил Семён Иванович. — Полноценное питание! — Издеваетесь⁈ — ещё больше покраснел от возмущения Ямской. — Да нет, что ты… — успокоил я его. — Просто, выходит, у нас тут не ночной воришка бесчинствует, а благородный вор под покровом темноты творит справедливость. Ну, то бишь, ворует еду у богатых студентов и передаёт её бедным. Мне, то есть… |