Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 137 – Лео Сухов

— Верно мыслишь! — подняв пальчик вверх, похвалила меня Мария Михайловна. — Но только не ты, который сейчас. А ты, который будешь потом, когда станешь для него полезен.

— Я как-то почти и не сомневался… Особенно после того, как он предупредил про Тёмный Приказ! — улыбнулся я.

— А теперь давай по порядку… — снова посерьёзнела Мария Михайловна. — Первое, что ты сейчас сделаешь — это подпишешь с нашим училищем два договора: на трёхлетнее обучение на вознаграждаемой основе и на расширенную практику…

Продолжения не последовало. Мария Михайловна начала копаться в ящике стола, нырнув туда почти целиком, а я решил уточнить:

— И что это за вознаграждаемая основа? Почему именно по ней?

— Потому что Тёмный Приказ, Федя, отозвал твой ученический запрос через два часа после того, как мы забрали тебя от них. Они нам за твоё обучение платить не будут. А этот договор позволит нам напрямую получить деньги, выделенные государством на твоё образование. И, конечно же, Тёмный Приказ не собирается теперь платить тебе ученический оклад. И вот тут самое главное…

Госпожа проректор выложила на стол два распечатанных документа:

— Дмитрий Всеволодович назначил тебе оклад сам, из средств училища. На первое полугодие двести четыре рубля тридцать одну копейку в месяц. А дальше — по твоей успеваемости. Самое малое, что ты будешь получать — сто тридцать один рубль. Самое большое — пятьсот два рубля. Скажу прямо, сейчас по всей Руси оклад от нас получают всего шестнадцать человек. И ты — семнадцатый. Как ты сам понимаешь, деньги тебе очень нужны. И не для себя, а для сестры. Ты же это понимаешь?

В мире Андрея ещё можно было бы сказать, что я не — не я, а сестра взрослая и сама с усами. В мире Феди усатых женщин не было. Равно как и свободных от обязательств, аки горные орлы, мужчин. Здесь во многом сохранялся старый патриархальный уклад, где старший мужчина в семье, став совершеннолетним в двадцать лет, принимал на себя ответственность за семью.

И хоть до моего двадцатилетия оставалось ещё несколько месяцев, в глазах окружающих за братьев и сестёр уже отвечал я. Отказаться я мог, но тогда об уважении можно было забыть.

Куда бы я ни пошёл, что бы я ни делал, везде на мне висело бы клеймо «отказника». Раньше оно и в самом деле висело, кстати — на правом запястье. А теперь просто оказывалось в личном деле. В его общедоступной части, которую мог посмотреть любой житель Русского царства.

Хорошо, что я никогда и не думал бегать от ответственности. И за Софию, и за малышню. Плохо, что отец умер, и разделить это бремя мне было не с кем.

— И не думал отказываться! — признался я. — Но меня очень волнуют три вопроса. Как она, что с ней, и почему ей нельзя покидать Тёмный Приказ?

— Она сейчас в камере обособления, которая отсекает всю «теньку», поступающую извне, — со вздохом пояснила Мария Михайловна. — Пока она там, тёмный не может переродить её из спящей куколки в действующую. А сидеть ей там до тех пор, пока Костя не найдёт тёмного и не убьёт его. Тогда твоя сестра станет обычной непророщенной двусердой. Если бы мы взяли этого кондитера, который занёс семечко Тьмы в твою сестру, может, и получилось бы сходу выйти на след. Но вмешался ты… И случайно размазал беднягу его же заклятием, которое ты перенасытил своей энергией.