Книга Познавший правила, страница 89 – Лео Сухов

— Кнаско, не приставай к гостям! — потребовала шёпотом девочка-разносчица. — Тебя и так уже в половине гостиниц за порог не пускают.

— Но ску! — Кнаско сел за стол ко мне и Ка-ра. — Это же смешно! Вести дела со ску!..

Он быстро разлил по нашим кубкам эль, даже не обратив внимание, что в моём ещё оставалось вино. Эль я попробовал — и, судя по лицу Ка-ра, тот был вкуснее, чем принесённый нам ранее. Во всяком случае, девушка-разносчица, заметив выражение наших лиц, быстро сбежала.

— Ну… Нам было не очень смешно, — заметил я.

— Ты ведь — нерождённый, — ткнул в меня пальцем моранк. — Что этим брезгливым детям падальщика понадобилось от тебя? Они же считают таких порчеными!

— Да и не только они, — хмыкнул я, вспомнив Мобан. — Но, слушай, в той истории ничего особо интересного не было…

И я, неожиданно, пересказал свои приключения со ску. С каждой новой кружкой эля рассказ шёл всё легче. И когда я описывал, как ску влетели на деньги в Форте, моранк радостно расхохотался.

— И ты говоришь, ничего интересного! — Кнаско хлопнул меня по плечу. — Я знал, что они обманщики, но твой рассказ!.. Это должно стать достоянием моего народа! А-ха-ха! Они даже за свою богиню платить отказались! Слушай, а как она выглядела?

На этот раз расхохотались уже мы с Ка-ра. Пришлось описывать прелести богини ску, что вызвало у моранка дикий восторг. Он даже вытребовал у распорядителя кусок кожи и заставил меня угольком нарисовать богиню. Художник из меня был тот ещё, но я старался хорошо описывать словами то, что не мог изобразить.

К тому моменту, когда мы получили шестой кувшин эля, в гостинице почти не осталось посетителей. А те, что были — сидели рядом. Да и они сразу после рассказа стали расходиться.

— А что у вас сейчас за работа? — спросил Кнаско.

— Обычное сопровождение торговца… Было… — сразу помрачнел я.

— Чего-то ты мрачный! — заметил моранк.

— Это потому что нас кинули с оплатой, — пояснил ему Ка-ра. — Торговец-сука уродом оказался.

— Все торговцы — суки! И все уроды! — сказал Кнаско. — Но вы ребята правильные! Свои, итить! Кто ску не любит — тот моранк!

— Это мы-то моранки? — удивился я.

— А что, ты против? — удивился Кнаско. — У нас так: кто свой — тот моранк, кто сука и урод — тот ску. Кто зануда — тот имперец.

— Шрам! — Ка-ра оторвался от кружки, и блеск в его глазах мне очень не понравился. — А давай перед отплытием выкрадем у Ткацо контрабанду!..

— Шо? Контрабанда? — удивился Кнаско. — Тогда мне надо это рассказать бате… Кто-то возит контрабанду…

Моранк поднялся и, шатаясь, пошёл к выходу.

— Ка-ра, ты пьян! — заметил я, чувствуя, как у самого всё плывет перед глазами.

Капитан согласно хрюкнул.

— Так мы будем мстить или нет? — спросил он.

— Будем! — согласился я. — Завтра… А сейчас пора баиньки!

— Ну вот и хорошо! — согласился Ка-ра, пытаясь подняться.

Мы оба чуть не упали, и если бы не местный вышибала — до своих комнат точно бы не дошли.

Конечно же, выспаться мне не дали. Настойчивый стук в дверь комнаты раздался под утро, когда хмель ещё не успел выветриться из головы. И на пробуждение она ответила ужасающей болью. Я доплёлся до двери и скинул засов. В следующую секунду меня оттолкнули от прохода — и внутрь буквально втекло трое моранков, один из которых приставил к моему горлу нож.