Книга Познавший правила, страница 229 – Лео Сухов

— Пузо? — заметив десятника живым и в строю, я обрадовался. — Сколько тут твоих?

— Орун, Бука, Ко-лан, Сунду, Толковый, — Пузо кивнул на стоявших рядом. — Остальные на лечении. Потерь нет.

— Хорошо! — я кивнул. — Вы пока остаётесь в охране ворот. Все остальные, двигайте к своим десятникам. Строимся!

Спустя десять минут я узнал самое страшное. Убитыми отряд потерял восемнадцать человек, если считать и виновника произошедшего. Девять ветеранов и девять нанятых недавно бойцов. Не прошедшие с нами через многочисленные передряги ааори просто не успели понять, что случилось. Они погибли быстро и совершенно бесполезно.

Спасли всех загнанные в дальнюю часть зала кавали. Они покинули свои загоны и без всякого приказа вмешались в бой. После этого твари валились по три штуки за одно движение мощных рогов, а у моих бойцов появилась возможность оттаскивать раненых на лечение и перекрыть вход в библиотеку. Если бы не кавали, то потерь было бы значительно больше — просто потому что твари уже ворвались в здание.

Впрочем, многим ветеранам пришлось тяжело. В лазарете лежала почти половина оставшихся в живых бойцов. На ногах оставались, в основном, девушки, которых задвинули в задние ряды, не давая к ним никому подобраться — ни тварям, ни изменённому. Досталось даже Каэсу — нашему мальчику-провожатому. Он лежал в бреду с разорванным боком. В результате, чтобы уложиться в отведённые три часа, мне пришлось перевалить сборы на десятников — а самому заняться лечением.

Раньше я первым делом кинулся бы лечить тяжёлых больных. Так было правильно — и можно было спасти больше людей. Но сегодня, когда стоял вопрос о скором марше назад, я, под удивлёнными взглядами девушек из десятка Пятнашки, кинулся к тем, кого мог поставить на ноги прямо сейчас. Спасибо, хоть никто не спрашивать не стал, зачем я так поступил — все были заняты сборами. Хотя Пятнашка смотрела на меня с подозрением.

Больше всех пострадал десяток Лысого, принявший на себя первый удар. Когда Шустрый выскочил к воротам из ближайшего тёмного прохода, он был в человеческом обличье, и его попытались просто остановить. Он вырывался, рычал, пытался выбраться, а потом — принял личину зверя. Первой досталось Резкой и тем, кто попытался ей помочь. Конец этой драки я и застал, когда вернулся с мудрецами.

Из всего десятка Лысого в живых осталось пять человек, и только двое встали на ноги — Гвоздь и Юн-кан. Лысый, Резкая и ещё двое новичков лежали с очень плохими ранениями. Ещё шесть человек тоже не смогли бы помочь в ближайшее время — Са-ин, Та-бан, Си-лон, Коротышка, Клада, и Фука. Ещё восьмерых я собирался поднять на ноги в пути. Больше половины больных я успел за три часа вернуть в строй.

Как и посоветовал Ксарг, всё, что могли, бойцы размещали на подводах. Снизу отобранные книги, по бокам — тюки с добычей, в центре — раненые. Всех убитых собрали и сложили снаружи, у входа, как бы отвратительно это ни звучало — в кучу. Времени готовить костёр у нас не было, и все, кто умел — просто ударили по убитым огнём, стараясь поддерживать плетения как можно дольше. От такого сжигания не осталось даже костей, зато, наверно, на всём полушарии твари узнали о нашем присутствии.

Но делать было нечего — надо было уходить, и как можно скорее. Чем дальше мы окажемся от той твари, что напала на Шустрого и изменила его, тем больше у нас шансов. И это понимали все. Кавали двинулись вперёд, телеги заскрипели — и отряд начал спуск с холма. Первый день пути я помнил очень плохо. Сказывалась усталость, которая навалилась на меня после лечения. И, несмотря на потерю сил, я продолжал лечить даже в пути — понимая, что от этого сейчас зависит слишком многое.