Книга Искупление грехов, страница 62 – Лео Сухов

— Шрам, надо ставить прямо тут! – прокричал кто-то, но я не ответил.

Я продолжал до рези в глазах вглядываться в туман и, наконец, увидел мудреца. Тот совершенно нагло прятался в туманной дымке всего в тридцати шага от строя. И только другой взгляд помог мне его опознать.

— Северо-восток, прорыв! – приказал я, одновременно натягивая лук и целясь.

Спустив тетиву, с тридцати шагов я не промахнулся, пробив уроду ногу навылет. А мои бойцы в этот момент ударили в том же направлении, продвинувшись сразу шагов на сорок и продавливая тварей. Не сводя взгляда с подстреленного противника, я соскочил с телеги и бросился к нему.

— Смотрите, человек! Здесь? – удивлённые возгласы бойцов, так и не осознавших, с кем имеют дело. И только короткий удар Ножа спас стоящих вокруг от очередной мудрости изменённого.

— Оглушён, – бросил Нож, когда я подбежал.

— Молодец! Вяжем и в телегу! Держать строй!

Твари опомнились и кинулись на отряд с оглушающей яростью. Их целью был изменённый, его они пытались освободить. Но не в этот раз – я собирался сам с ним пообщаться, когда он очнётся. На этот случай я ещё осенью прикупил специальную ткань, которую нужно было наматывать на глаза мудреца, чтобы тот не мог видеть мир вокруг. Этим я и занимался, когда один из местных ног-кавалей продавил строй и чуть не поддел меня рогом. Если бы не десяток копий, воткнутых в бока, тащили бы меня уже в телегу с дыркой в теле.

— Шрам, уноси его! И сам убирайся в телегу! – орал Нож.

— Щас я, щас я, – бормотал где-то совсем рядом Пузо. Непонятно, правда, что он имел в виду.

Откуда-то появилась Пятнашка, помогая мне тащить тело. Как добрались – я помнил потом очень плохо. Вокруг крики, ругань, стук и звон. Мелькают рога, когти и острия копий. Я выхватил правой рукой меч, а левой тащил изменённого мудреца, протискиваясь через строй бойцов, который с каждой секундой становился всё плотнее и плотнее. Твари атаковали и дохли, но продолжали лезть на копья. А потом они внезапно кончились – и вокруг нас остался только туман и вал из мёртвых врагов.

— Расчищаем проход! Живо!– крикнул я, взбираясь на телегу и втягивая туда пленника. – Надо установить эти проклятые поглотители. Связывайте пленного! Глаза лентой замотать... Вот этой! Да!.. Кто там со стороны поглотителя? Где проход?!

— Да будет сейчас! Будет! – кажется, Ша-арми.

— Раненых на телеги! Не надо их в строю заматывать! Тащите сюда, – Пятнашка надрывается.

Как всегда, после боя, вокруг царит бардак и растерянность. Вот ты минуту назад яростно рубился с противником, спасая свою жизнь, а вот – стало спокойно, но дел-то не убавилось. По себе помню, что из этого состояния растерянности выводит только вовремя отданный приказ. Может, всё это и выглядит слишком жёстко, но действительно помогает прийти в себя.

— Кто там, так вас растак, туши вспарывает? А ну отставить!..

— Да тащите уже!

Туши по пути к пятому поглотителю сдвинулись. Отряд начал вытягиваться в походный ордер. И, наконец, сдвинулся с места. Обиженно проревели кавали, которых нещадно хлестали, заставляя идти мимо страшных трупов, застонали потревоженные движением телег раненые.

— Шрам, тринадцать человек – не бойцы, – вытирая пот со лба, оповестила меня Пятнашка. – Их надо в лагерь.

— Кто?