Книга Искупление грехов, страница 138 – Лео Сухов

И наступила тишина.

— Да… – жалобно просипел я и, пытаясь исправиться, под дружный смех добавил. – Давайте внутри посмотрим…

Внутри всё оказалось вполне пристойно: просторные стойла, рассчитанные на упитанных кавалей, были даже больше комнатушек, которые имелись в казармах. Перекрытия из толстых досок и массивных балок, призванные выдержать крупный скот, отлично глушили шаги на другом этаже. Третий этаж раньше использовался для хранения кормов – просторное помещение с массивными столбами, поддерживающими крышу. Да, в будущей казарме тоже было немало следов прежних обитателей – но и это можно было решить.

Решать стали сразу. Казарму оплатили на год вперёд. В тот же день. Воас хотел подписать договор только на год, но я настоял на заключении договора на десять лет с той же выплатой за каждый год. Отчистим – а нам в конце года: спасибо и до свидания? Ну уж нет. Вслух, понятно, я ничего не сказал.

Воас начал было возмущаться, но к торгу подключилась Пятнашка – и дело пошло на лад. Правда, теперь все выплаты за десять лет вперёд нам надо было внести за год. А уже через пару часов вся мужская часть отряда, вооружившись найденными на складе лопатами и мётлами, чистила следы пребывания скотины во дворе и внутри барака. Девушки старательно отмывали уже вычищенные участки. К вечеру не успели, но в запасе было ещё несколько дней. К Пуще только выехали первые отряды, которые будут готовить лагерь и разведывать обстановку.

На следующий день помывочные работы продолжились, и началось большое переселение из казармы в наш новый «вонючий дом», как прозвали его между собой бойцы. Двор отскоблили, казалось, до скалы, на которой стоял город. Камни вымыли дважды, но запах ещё держался. Первый этаж барака мы выдраили – и к вечеру перешли на второй. На ночь устроились на первом этаже. Тут-то и открылись первые недостатки: небольшой летний ливень, начавшись ночью, залил водой пол. Пришлось с утра идти на рынок, искать плотников, которые бы помогли сделать над каждым окном козырёк.

Но самая большая неприятность заключалась в отсутствии кухни и печки. Для столовой, кухни, склада, помывочных и тренировочного зала пришлось сносить перегородки загонов, зато к вечеру был очищен второй этаж – куда и переселились все бойцы. На четвёртый день пришлось искать печника и дельного архитектора, который помог бы распланировать внутренние помещения. Деньги уходили стремительно – и на запасы к походу в Пущу, и на обустройство нашей казармы. Причём платить везде приходилось вперёд, и мне пришлось навестить спасённых детей в замке.

Детей разместили в казарме гарнизона. Все они были сыты, вымыты и довольны. Няньками у них стали многочисленные стражники, на удивление благосклонно принявшие новых соседей. Впрочем, с каждым днём малышей становилось всё меньше и меньше. За те дни, пока мы обустраивались, двенадцать детей уехали в новые семьи, чья весомая благодарность нам очень помогла.

На пятый день мы закончили чистить здание, и туда уже не так стыдно было пригласить архитектора, который осмотрел постройку, попытал меня и Хохо с Пятнашкой – и обещал подготовить за несколько дней три варианта, подсчитать стоимость работ и даже за небольшую долю найти работников.

Вспоминая реакцию тех, кто пришёл сюда со мной в первый день, я невольно улыбался, глядя, с каким воодушевлением мой отряд обустраивает свой новый дом. И ведь это и есть – новый дом. Пусть наш общий, где у каждого своя небольшая комната, но это – дом. На десять лет он будет нашим. И плевать на строгих комендантов и на соседей – тут только мы, и больше никого. И даже окна таверны во двор не выходят.