Книга Искупление грехов, страница 130 – Лео Сухов

Строго говоря, все казармы в Форте Ааори принадлежали городу. И если город привлекал бойцов ааори к какой-либо кампании, то место выделялось бесплатно. Но поскольку мы ещё ни к чему привлечены не были – барак пришлось арендовать. И в этом случае распорядитель получал половину стоимости аренды. С нас он драл 100 ули в день, что считалось дорого. За одного бойца обычно брали не больше ули. Поэтому барак и остался пустым, хотя в город уже давно стягивались силы для чистки Пущи.

Эмоции прорвались за обедом. Я думал, что первым не выдержит Хохо, но озвучил общую точку зрения Ша-арми.

— Боги, как нас Ворчун-то обманул! – проговорил он неожиданно, отвлёкшись от еды и приглашая всех за столом к разговору. – Что за несправедливость?

— Как будто в мире есть справедливость, – хмыкнул Нож. – Если в мире есть деньги, то и справедливости быть не может!

— Нет, Нож, ты не прав, – возразил Хохо, который долго крепился. – Деньги не могут быть справедливыми или несправедливыми. Деньги – это просто деньги. Люди могут быть справедливыми или нет. Но …

— Но самые несправедливые придумали деньги, – подбодрил его Нож.

— Ну, знаете, оружие тогда тоже они изобрели! – возмутился Хохо. – Но пользуются-то оружием все.

— Почему это оружие изобрели несправедливые? – удивился Пузо, немедленно получив от Молчка одобрительный хлопок по плечу.

— Ну оно же убивает – несправедливо? – ответил Хохо. – И устанавливает правила: кто сильнее и с оружием – тот всегда прав.

— Да уж, видали мы тебя с оружием, сильного и правого, на улицах Мобана, – хмыкнула Пятнашка. – Хохо, прекрати, там тебе и оружие не помогло.

— Так я и не начинал… Это всё Нож говорит, что деньги – несправедливость.

— А что, я не прав? – удивился Нож.

— Нож, поделись со мной несправедливостью, а? – попросила Зенка, пристроившись рядом с Пузом. – А то, кажется, у тебя этой несправедливости больше, чем у меня.

От её выпада засмеялись даже за соседними столами, где бойцы отряда, активно работая ложками, прислушивались к разговору.

— Не! – возмутился Нож. – Мне мои деньги самому пригодятся!

— Ну вот же ведь несправедливость!.. – громко расстроилась девушка.

— Точно! – поддержала её Ладна. – Певцы поют о презренном металле, а Нож его зажал и не делится.

— Да что вы ко мне привязались? – удивился десятник.

— Нож, не было бы денег, – проговорил я, повторяя за своей памятью, – обменивались бы чем-нибудь ещё. И всё равно кто-то оказался бы в конце обмена богаче. Арми, ну провёл нас Ворчун – чего тут переживать-то?

— Да как-то обидно! – смутился Ша-арми. – Мы там чистили территорию, в плен попадали…

— Ой, ну вот это прямо заслуга из заслуг! – захохотала Фука от другого стола.

— Да, попадали! – не смутился Ша-арми. – Не попали бы, Шрам бы детей не вытащил. Ну и вообще, мы же ему помогали?

— Ага-ага, – буркнул я себе под нос, вспомнив, кто заставил меня остаться в посёлке и согласиться на условия графа. Озвучивать свои сомнения не стал, получив болезненный тычок в рёбра от Пятнашки.

— А тут приехал Ворчун, денег с нас содрал, детей забрал – лишив нас двадцати тысяч ули. Да ещё и подъёмные взял! Поди, посмеивался над нами всю дорогу, – закончил Ша-арми мысль.

— Нет, десятник, прости, но ты не прав, – возразил ему Толковый. – Вот Шрам прав. Ну надул он нас. И что? Мы всё равно получим очень много. Просто очень! В следующий раз думать будем. Да, Шрам?