Книга Искупление грехов, страница 12 – Лео Сухов

Тихий смех Соксона прервал затянувшееся молчание.

— Граф, я же говорил. Не стоит недооценивать знания Шрама, – произнёс мудрец, поднимаясь из-за стола. – В конце концов, именно с его слов было составлено описание одного из «малых миров совокупности». И боюсь, вы не сможете рассказать ему больше, чем сам он рассказал Империи… Уважаемые! Вынужден откланяться – дела! И… граф?

— Да, мастер, – буркнул Кадли.

— Как бы там ни сложилось, через четыре дня мне необходимо направить в земли Линга отряд!

— Да, мастер, – кивнул Кадли.

А я невольно восхитился как выдержкой, так и способностью Соксона поставить зарвавшегося аристократа на место. Ведь ни слова не произнёс после резкой отповеди наместника. Сидел с благосклонной улыбкой и слушал наш с графом разговор. А потом поднялся в нужное время, посмеялся над всеми – и сказал ровно то, что необходимо, чтобы целый граф смог ему дважды ответить только «Да, мастер». После чего неспешно ушёл, оставив последнее слово за собой.

— Шрам, – граф Кадли снова обратил на меня своё внимание, дождавшись, когда за Соксоном закроется дверь. – Как видишь, я не могу отпустить твой отряд... Нам нужно ещё минимум полгода, чтобы мы нашли вам замену.

Вот так вот. Ещё несколько минут назад мы были бездарями, и нас надо было расформировать. А теперь – некем заменить. Память ехидно подсказала, что такое поведение – вовсе не новость со стороны власть имущих. Однако подробностями, как обычно, делиться отказалась.

— Высокородный, граф, мы бы с радостью остались ещё на полгода, но многие мои бойцы – должные нори. А заработки в посёлке…

— Понимаю. Предположим, я утрою ваше жалование на эти полгода, – неожиданно легко согласился граф Кадли. И в этот момент мне стало почему-то страшно. – Смотри сам. С одной стороны – ваш спешный отъезд и моё неудовольствие. И неудовольствие это будет отражено мудрым письмом. Конечно, можешь потом оправдываться перед будущими нанимателями, но кому они поверят – тебе или мне? С другой стороны – тройная оплата, благодарность мудрым письмом и привычная тебе работа.

Никаких эмоций я со стороны графа и его людей не почувствовал. И вот тут мне стало ещё страшнее. По словам Соксона, я стал хорошим эмпатом. Я отлично чувствовал даже тень настроения окружающих. А сейчас всё, что я ощущал – это только тень удовлетворения со стороны собеседников. Как будто всё, что происходило здесь, шло по заранее определённому плану. По плану, в котором мне отводилась какая-то роль – и я её сыграл до конца в полном соответствии с задуманным. От такого становится жутковато.

В какой-то момент меня посетила мысль: вдруг всё, что я чувствовал со стороны графа, не было настоящим? Вдруг наместник знал обо мне очень много – и в соответствии с этими знаниями играл эмоциями, приоткрывая мне то одну, то другую? Ведь сейчас я не чувствую практически ничего. А в его положении он должен хотя бы волноваться, испытывать какую-то надежду… Ничего. И это говорило, что граф Кадли умеет владеть эмоциями гораздо лучше, чем я мог представить.

— О чём тут думать, Шрам? – проговорил молчавший весь разговор граф Эгона. – Отличное предложение!

— Да, высокородный, – согласился я, тщательно подбирая слова. – Мне нравится это щедрое… предложение. И всё же я прошу дать мне день на окончательный ответ.