Книга Безымянные слуги, страница 72 – Лео Сухов

Второй противник был уже мертв. Пузо никак не мог его достать, но смог дотянуться Нож. Одна нога у него была рассечена — оттолкнувшись второй, он с риском подставиться достал противника мечом. Где-то вдали, в глубине леса, раздались крики. Ожидавшая своего часа нежить начала вылезать из укрытий и кидаться на людей. В глубине чаще почти не было солнечного света — вечный полумрак и тьма, поэтому твари могли действовать в любое время.

— Нож, перевязываемся, — крикнул я, доставая мазь и бинты. — Пузо, посмотри, можно ли кого-нибудь в чувство привести!

— Ага, Кривого! — тяжело дыша, ответил парень. — Оглушили его.

— Давай, поднимай его, — ответил я, промывая рану на ноге Ножа водой. Когда я начал наносить мазь и накладывать тугую повязку, Нож шипел не хуже змеи, но не шевелился. На животе у него был порез — глубокий, но до внутренних органов не достал.

Очнувшийся Кривой долго не мог понять, что произошло. Пузо, оставив его приходить в себя, занялся Хохо — тому досталось больше всех. Многочисленные порезы, ушибы — живого места не было. Ладна была в сознании, но обломок копья в плече и порезы на ногах не давали ей нормально подняться.

— Надо собирать добычу и валить, — прохрипел Кривой. Я только закончил с Ножом и с удивлением уставился на него.

— Бросайте всех! Нам хватит добычи на четверых стать нори!

— Твою мать, — пробормотал Нож слабым голосом.

— Чего вы ждёте-то? — заорал он, глядя на меня и Пузо. — Бросайте всех и валим!

— Нет! — твёрдо сказал я. Кривой прорычал, сделал шаг ко мне и попытался ударить, но от его кулака я ушёл, и мы просто схватили друг друга за грудки и зло переглядывались.

— Что нет, Шрам? Нахрен, тебе это всё сдалось? — в глазах Кривого плескалось безумие. — Нори… Если не станем — будем ждать ещё год. Сейчас, надо сейчас.

— Надо не нори становиться! — заорал я ему в лицо. — Не добычу таскать, идиот!

— А что?! Что надо?! Мы все к этому идём, все мечтаем, и кто тут идиот?!

— Ты, если хочешь стать нори такой ценой, — тихо ответил я, отпуская его и делая шаг назад. — А я хочу остаться человеком…

— Все люди — подлые, — пролепетал Кривой, тоже отступая. — Мы не сможем всех утащить. Без Пятнадцатой всё закончится…

— Пятнадцатая жива, она с Зенкой, — на выдохе ответил я ему. — А утащить надо всех и всё. Всё, что сможем. Наша чистка Пущи закончилась, Кривой, но мы будем жить… Если так хочешь — бери всё, что можешь утащить, и уходи.

Парень опустился на колени и завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Пузо, Нож, я за девочками, — сказал я. Те просто молча кивнули. — Помогите Ладне, и нам нужны волокуши и костыль для Ножа.

Когда мы с Зенкой дотянули все собранные мной вещи и Пятнадцатую до места, Кривой уже бинтовал Ладну. Хохо был уложен на волокуши, вторые стояли рядом. Пузо снимал личные вещи с бойцов четырнадцатого десятка, а Нож потрошил трупы тварей.

— Ты как? — спросил я у Кривого. Тот всё время молчал, пока мы стаскивали вещи в кучу. Он кивнул, глубоко вздохнул и произнёс:

— Спасибо. Просто… Я… Накатило. Три года в нори пройти не могу.

— Пройдём, — пропыхтел я. — Если выживем, все пройдём.

— Надо уходить, — сказал Нож, устало присаживаясь рядом. — Слышите?

Рыки, шипение, рев и крики людей доносились всё ближе. Солнце уже перевалило за середину и медленно начинало клониться к закату.