Книга Безымянные слуги, страница 148 – Лео Сухов

— Какие хозяйственные — всё в дело! — не удержавшись, поделился я своими мыслями вслух.

Стоявший справа со своим десятком Шасть заржал. Слева от меня Пятнадцатая услышала мои слова, но только улыбнулась. Девушка была напряжена и собрана. С учетом умений её десятка, защищать участок стены ей предстояло в гордом одиночестве. Из Ладны боец был посредственный. Они ещё не знали, что по моему приказу Пузо и Гвоздь должны были сместиться на её участок. Я ей не сказал — иначе до боя прибила бы.

Кочевники тем временем выстроились, притащили откуда-то верёвки с крюками на концах, простенькие лестницы — и двинулись неспешным шагом вперёд, прикрываясь щитами.

— Подъём! — прошелестели команды десятников, и бойцы, всё ещё прикрывая открытые части тела щитами, начали подниматься.

Пехота шла неспешно ровно до того момента, пока не достигла расстояния выстрела, а потом шумящей волной ринулась на стены.

— Стреляй! — пронеслась команда, и мы подняли луки. Снова раздались крики боли, и всадников сменили женщины кочевников. Били они не так метко, но очень кучно. Из десяти стрел одна да находила бойницу, а из сотни влетевших в крепость — одна находила цель. Но стреляли-то они быстро, стреляли кучно — и то тут, то там бойцы приседали, зализывая ранения.

Страшным оказался удар мудрецов противника. На стены обрушился поток мелких камушков — летели они со свистом, и сила удара была немаленькой. В ответ мудрецы крепости просто поставили какую-то защиту, которая не останавливала, но сильно замедляла снаряды, лишая их силы удара. Причём ослабели не только камни, но и стрелы.

А в ответ из крепости полетели подарки защитников. Первым отправились в полёт собранные для пристрелки трофейные стрелы, а следом — наши с железными и бронзовыми наконечниками. Если первые не произвели впечатления на противника, то металл своё дело сделал, выкашивая ряды нападающих. Не так, как хотелось бы, но и не совсем слабо. Стреляли все. Чтобы попасть в толпу, не нужно особой меткости — сила выстрела и скорость запуска стрел были важнее. Крики боли полетели уже с другой стороны. Оказалось, хоть кочевники и терпели раны, но они не собирались делать это молча — орали и ещё как.

Тетивы хлопали по перчаткам, смертоносные подарки отправлялись под стены, выкашивая нападающих, но те продолжали двигаться вперёд, подступая под стены — где уже могли воспользоваться и лестницами, и верёвками с крюками. Плотная крыша щитов внизу зашевелилась, и крюки полетели вверх. Железо для них использовалось отвратительное, но кочевники перед штурмом старательно их заточили. И крюков оказалось на удивление много — сотни и сотни. Они впивались в любой уступ, глубоко засаживая острия в сырой кирпич. И по каждой верёвке кочевники ловко лезли вверх. А следом уже на стены падали лестницы, тоже с металлическими крюками на концах. Столкнуть такую под градом стрел было делом очень сложным.

Сначала защитники старались перерубить верёвки, прицепленные к крюкам. Я, каюсь, тоже попробовал — одну даже перепилил, но потом получил в руку сразу четыре стрелы. Броня на руке уберегла от ранений, но стало понятно, что помешать забраться наверх мы врагам не сможем. На крышах внутри крепости скапливался гарнизон, вооружённый луками, и резервные бойцы. Причину я понял, когда первые враги затопали по крыше над стеной. Крыша держалась, но на честном слове. Стрельба из двора крепости дала неплохой результат — многие враги падали, только показываясь на полукруглой крыше, но тех, кто сумел подняться, было всё больше, и сырец начал крошиться под их весом.