Книга Общественный договор, страница 122 – Лео Сухов

— Ты же прогнал бандюков… Ну так и герой, всё… – Никитич уже и сам, видимо, был не рад, что ляпнул, как я всё под себя гребу. И очень хотел прекратить спор, но слово – не воробей.

— Нет, Никитич, я прогнал одну банду. А сколько этих банд в округе? Думаешь, только одна?

Никитич промолчал, а я решил, что на этот раз своё соло пора заканчивать.

— То есть я для посёлка нахожу то, сё, пятое, десятое… И всё пускаю в общее пользование, а оказывается – гребу под себя, да?

— Нет, – хмуро ответил Никитич.

— Хорошо, – кивнул я. – Второе. Чтобы было понятно, почему вот этот и его дружки оружия не получат, ворота больше не охраняют, а на совет им доступ теперь закрыт. Потому что вчера они с оружием в руках, причем вот этот с моим копьём – тем самым, Никитич! – намекал, что если им сейчас не выдадут мяса, они могут озвереть, взбунтоваться и всё такое прочее. И знаешь, чем на меня пытались давить?

— Ну не томи уже! – попросил Поляк. – Ведь интересная история.

— Тем, что он, между прочим – член совета и уважаемый человек. Уважаемый человек!.. – теперь я повернулся к уголовнику. – …У нас народ ходит по ветру. В сторону моря. Это не устраивает меня и тех, кто живёт у обрыва. Потому что воняет оттуда так, что по утрам дышать нечем.

Каюсь, это была моя ошибка! Сегодня утром я её осознал. Люди старательно ходили в туалет за камнями. Утром, когда со стороны каменной гряды подул ветерок, я понял, что больше так жить нельзя.

— Так что сегодня у тебя и твоих друзей есть одно важное дело! Всё там до блеска отмыть водичкой, которую сами и притащите на холм! А иначе – проваливайте.

Я честно надеялся, что те свалят, и одной головной болью у меня станет меньше. Но, видимо, уголовнику очень надо было остаться у нас в лагере. Мрачно смерив меня взглядом, он выдавил из себя: «Я тебе это припомню…» – и ушёл, злой как чёрт. Под нос он себе что-то неразборчиво бормотал, и, думаю, ничего лестного про себя я там услышать не мог.

— Никитич, вот ты вчера всё про дома рассказывал. И про то, как их много надо сделать, – я снова повернулся к Никитичу. – Вот тебе совет: подумайте сначала над тем, как сделать туалет типа сортир. Чтобы запах от него не накрывал весь посёлок!

— Хорошая мысль… Но вернёмся к моему вопросу, – кивнул Кир. – Топоры и копья теперь выдаю я. И людей согласую я. И как я уже сказал, это не обсуждается! Теперь понимаешь, почему?

— Да что вы какую-то паранойю развели? – кисло спросил Никитич. – Ну вот зачем на людей так бочку гнать? Ребята старались…

— Ну, как я услышал, старались ребята лишь для того, чтобы себе хорошо сделать, – заметил Кир. –Извини, Никитич, но ты думаешь, что этому товарищу, которого Филя отправил отхожее место чистить, сможешь долго указывать?

— Я бы сказал ещё недельку, а потом указывать начнёт он, – кивнул Саша. – И я, кстати, настоятельно предлагаю вернуться к вопросу хотя бы первичного отбора тех, кого мы берём жить в посёлок.

Никитич было вскинулся, но быстро поник. Собственно, утром он больше ни слова не произнёс, мрачно глядя в землю.

После совета я показал Скульптору, где набрать глины, и помог в постройке его нового жилища, а потом отправился помогать уже Таригу. Тот как раз собирался коптить первую шкуру, растягивая её на жердях. Портной ему в этом помочь, само собой, с одной ногой не мог.