Книга Вечные Пески. Том 7, страница 95 – Лео Сухов

К вечеру я начал искать точку для стоянки. Долго выбирать не пришлось: на такую людскую реку подходящих мест было немного. Выбор пал на длинный участок песчаного пляжа на берегу Тихой. Он выглядел достаточно широким, чтобы вместить всю колонну. Я приказал остановиться здесь.

Люди зароптали: на пляже не было дров, чтобы разжечь костры, да и спать на песке — удовольствие сомнительное. Он быстро охлаждается ночью. Ко мне потянулись недовольные из числа беженцев, пытавшиеся высказывать претензии. Собственно, я не удивился этой ситуации.

— Где нам готовить еду? Где брать воду? Тут же песок один!

Я вышел вперёд и сказал громко, чтобы слышали все:

— О дровах и воде надо было беспокоиться заранее. В городе вас предупредили. Нужны дрова? Вон лесок, можете срубить там. Или купите в окрестных селах кизяк. Но готовить будете на своих кострах, из своих припасов. Нас охранять вас наняли, а не водить за ручку и не вытирать сопли!

Ропот стих, и я надеялся, что меня услышали. Но, вероятно, люди просто поняли, что спорить бесполезно, и разбрелись по пляжу, устраиваясь на ночлег. Мои бойцы расположились вдоль мест их ночёвки группами, в пределах видимости друг друга. Чтобы в случае нападения быстро передать сигнал.

Лагерь получился таким большим, что я выставил дополнительно секреты с дозорными, дабы никто не подкрался к пляжу незаметно. Та ещё морока, в общем. К тому же, смены получились очень уж длинными.

Утром мы вернулись на тракт. И тут встала в полный рост следующая проблема: колонна растягивалась. Как я ни подгонял, как ни просил идти плотнее, беженцы меня упорно не слышали. Из-за этого, чтобы прикрыть всю реку людей, приходилось дробить силы, как и ночью.

Плюс, как я уже сказал, к пятнадцати тысячам из Вария регулярно присоединялись по пути. Двигались, в итоге, так медленно, что я начал понимать: после Замостья очень остро встанет вопрос провизии.

А вскоре я понял, что зря надеялся на здравомыслие вверенных мне людей. Ничего они вчера из нашего разговора не поняли.

Первая делегация явилась во время дневного привала. Пришли, в основном, женщины, тяжело навьюченные узлами — совсем как переханы, только маленькие. Впереди выступала дородная тётка с красным от гнева лицом и таким же красным платком на голове. Она встала прямо напротив меня, уперев руки в пышные бока.

— Воевода! — закричала она. — Ты почему запретил своим людям нам помогать? У тебя переханы идут налегке, телеги полупустые, а мы надрываемся! Где справедливость?

За её спиной загудели, закивали. Я дождался, пока гул стихнет, и спокойно ответил:

— Выбирай любого моего воина. Вон того, с копьём, или того, с луком. Я прикажу ему спешиться. Ты сядешь на его перехана, а он пойдёт пешком с твоим баулом. Но в бой ты тоже пойдёшь вместо него. И в дозоре ночью будешь стоять вместо него. Согласна?

Тётка замерла. Перевела взгляд на ближайшего илосца — здоровенного мужика с длинным копьём, который наяривал кашу из миски. Тот ухмыльнулся и приветливо помахал ей рукой. Несколько кочевников остановились рядом, добродушно ухмыляясь.

— Но я же… я не умею… — начала протестовать она.

— Вот именно, — кивнул я спокойно. — Ты не умеешь, поэтому идёшь с баулами под охраной. А они умеют, поэтому берегут силы и несут охранение. И когда на нас нападут, они будут сражаться, а ты отдыхать. Кстати, сражаться они будут на переханах, которых ты собираешься своим барахлом нагрузить. Как думаешь, хорошо в итоге-то будут сражаться?