Книга Вечные Пески. Том 7, страница 92 – Лео Сухов

— Пять сотен? — разочарованно присвистнул Истор. — Это ж даже не по капле на брата! Я думал, наёмники богаче живут.

— Ты эти глупости брось! Пусть умные думают! — подначил я Истора. — А вообще, нам всё равно по пути. И не придётся ни перед кем отчитываться, почему мы не встали в строй в Варии. Мы официально наняты.

Ситранис хмыкнул, но спорить не стал. Мы шли через город, и с каждым шагом я впитывал его атмосферу. Дома из красноватого кирпича, разделённые на множество жилищ, поднимались на три-четыре этажа. Кое-где на подоконниках ещё стояли горшки с цветами. Эдакие последние следы мирной благополучной жизни.

Улицы были широкими, мощёные камнем, с водосточными канавами по краям. Правда, сейчас эти канавы были сплошь забиты мусором и нечистотами. Городская служба, видимо, больше не справлялась со своими обязанностями.

Что, в принципе, логично. Людей на улицах было столько, что протискиваться приходилось. Вооружённые ополченцы с копьями на плечах, дружинники в тяжёлой броне, наёмники в потрёпанных доспехах, крестьяне с узлами, женщины с детьми на руках, старики с палками… Все они куда-то шли, что-то кричали, спорили, торговались…

Мы миновали рыночную площадь. Раньше здесь, наверное, торговали фруктами, овощами и рыбой, но теперь прилавки были завалены всем подряд: оружием, какими-то амулетами, явно побывавшей в употреблении посудой и тряпками.

Торговцы наперебой предлагали «заговорённые» стрелы и щиты, а заодно и «проверенные» средства от демонов. Цены были безумными, покупателей — мало, и торговцы ощутимо злились.

— Слышь, возьми амулет! — крикнул мне какой-то мужик, размахивая связкой костяных побрякушек. — От глухов защищает! Сам проверял!

— И как, помогло? — бросил я на ходу.

— Так я ж живой! — ответил тот, но понял, что мы не купим, и как-то быстро отстал.

Ситранис фыркнул. Истор покачал головой. Мы свернули на улицу, ведущую к воротам. Здесь было чуть свободнее, но ненамного. У стены сидела группа беженцев — человек двадцать, все в пыльной одежде, с измождёнными лицами.

Женщина кормила грудью младенца. Рядом старик что-то тихо рассказывал мальчишке лет десяти, и тот слушал, раскрыв рот, как умеют только дети.

— Ишер, — окликнул меня Ситранис. — Гляди, харчевня. Может, заскочим? Узнаем новости, пропустим по кружечке.

Я проследил за его взглядом. Харчевня была старая, с покосившейся вывеской. На потёртой доске был изображён перевёрнутый кувшин, а сверху — надпись: «Промочи глотку». Из открытых окон доносился гул голосов и запах жареного мяса.

— Нас отряд ждёт, между прочим, — напомнил я. — Дел по горло. Лагерь надо ставить, людей размещать…

— Да успеем! И отдохнуть успеем! — отмахнулся Ситранис. — Ты сам сказал, у нас целых два дня. А новости узнать не помешает. Сюда, похоже, все слухи стекаются.

Я хотел отказаться, но потом передумал. В конце концов, из харчевни можно уйти в любой момент. А новости и вправду пригодились бы.

— Ладно, — согласился я. — Однако не больше пары чаш. Зашли, выпили, послушали, ушли.

— Обижаешь! — ухмыльнулся Ситранис. — Я и за полчаши управлюсь.

Внутри харчевня оказалась просторной. Низкий потолок с тёмными балками, длинные столы, грубые лавки. На стенах — пара старых щитов и чей-то пыльный шлем, висящий на гвозде. В углу чадила жаровня, то ли для света, то ли для тепла, хотя на улице и так стояла жара. Народу было много, но место мы нашли — в дальнем углу, у окна.