Книга Задолбанец, страница 95 – Юрий Ра

Микула прямо помолодел, возле женщин отираясь. Борода даже чернее стала. Или он её красит теперь? Но точно подрезал, ходит гоголем, когда думает, что господин его не видит. Бежана ему благоволит, да как бы и не в полный рост, то есть влёжку. Да это их дело, решил для себя Денис. Лишь бы… а что «лишь бы»?

Хотел ли он, чтоб на лавке рядом с ним попыталась устроиться Дана? Сложный вопрос, тем более что на лавке вдвоём и не уляжешься. А кровать? Кровать на данный момент в доме отсутствовала. Забавное дело, он когда-то, в прошлой жизни был уверен, что это русское слово происходит от понятного свойского слова «кров», то есть крыша над домом. Коллеги по историческому клубу разоваровали: заимствованное слово! Практически калька с греческого «кроббатос», то есть ложе.

Кстати, когда он заговорил здесь про кровать, местные пожали плечами, мол, не понимаем твоего языка, боярин. Постель знают, ложе разумеют, про кровать не слышали. Постель — это тряпки да шкуры, брошенные на лавку. Ложе вон стоит, чем оно тебе не нравится? А не понравилось оно Денису своей длиной.

— Как на нём спать, сидя что ли?

— А как еще, боярин? Не вповалку же, вповалку спят на полу, тебе, благородному господину, такое невместно.

— Снова начинаете решать, что мне невместно⁉ Как с окрошкой? Я дома привык спать лёжа, у меня там ложе было раза в два длиннее.

— Воля твоя, — понурился Микула от понимания, что господин снова чудить изволил, — дом теперь тоже твой. Могу сладить длинное ложе.

— Микула, ты столяр или хотя бы плотник?

— Кто такой столяр, мне не ведомо, а изладить ложе сумею. Чай, топором орудовать сызмальства обучен. Родитель мой был не бедный, топор имелся всегда.

— Я понял. Не надо мне ложа твоей работы, задницу занозить это не то, о чём я мечтал знойными ночами. Дуй в город да найми мне рукастого плотника. Пущай из своего леса ладит мне ложе, какое я ему укажу. Да лес сушёным должен быть, подготовленным.

— Знамо дело. Желаете дуб или орех?

— Да хоть ясень! Аккуратно, прочно, гладко да ладно. Резьбы не надо, я тут музей открывать не планирую.

— Понятно, хозяин. Чтоб быстро и тебя с жёнкой выдержало во время игрищь плотских.

— Это ты с чего… Да ладно, пусть будет так. — Одёрнул себя Денис.

Плотские игрища не тот процесс, который он собирался обсуждать со слугой. Но и кричать, что он не по этой части было глупо. Поймут превратно, потом не отмоешься. Не те у нас места, чтобы заморская зараза могла угнездиться, видимо, суровость климата диктует какие-то иные нормы морали на Сервере. И что бы там не говорили политики и географы, а тут Север. Не Запад, не Восток, не точка перехода между ними, короче, никакая не Евразия и не Азиопа. Россия — это Север, и точка! Так считает Денис, автор с ним категорически согласен.

Однажды утром Денис вышел на двор и застыл от увиденного. Двор тоже застыл, трава покрылась инеем, а мелкие лужицы высохли от морозца и превратились в хрупкое белесое стекло. Вроде, вчера еще ничего не намекало на такое развитие событий, даже солнышко выглянуло и привело окрестные рощицы в такой нарядный вид — прямо сказка! Боярин ехал трусцой на лошадке вокруг города и не мог налюбоваться золоту и багрянцу листвы. А сегодня выморозило. С другой стороны, так и бывает, когда осенью ночь ясная, земля быстро отдаёт остаточное тепло.