Онлайн книга «Холод, согрей»
|
— Если скажет солнце, что я – тьма, И начну творить дела темные, То я – воистину тьма. Если скажет солнце, что я – тьма, Но продолжу творить дела светлые, Значит, солнце затмили тучи. Голос Хафала начал дрожать, пластины почернели, задымились, кожа между панцирями будто поджарилась на огне, одежды мокрые, с них валит пар. Молитва причиняет боль, как и демонам, что пытаются прорваться. Сына Зараха спасает лишь то, что он более выносливый, чем эти низкосортные вши. Эгорд, Леарит и Тиморис – под защитой зеленоватого света вокруг Хафала, этот ореол не пускает демонов, даже Милита пятится на край обрыва, чтобы не быть задетой. — И если в небе – лишь тучи... Молитва прервалась стоном. Одежды и посох Хафала невредимы, но сам он – как обугленная головешка, из него валит дым, пластины от жара трескаются, тлеют, слой за слоем он них отрываются хлопья пепла. Кожу будто облили кислотой. Вокруг алтаря кипит стена демонов, купол света ее теснит, но армада по приказу хозяйки идет на штурм, задние не видят, чему подверглись передние, не знают, что ждет их самих, поэтому напирают, бегут по головам, плечам и спинам, и стена агрессивного мяса растет, эту ораву приходится сдерживать людям. Хафал выронил посох, упал на локти. Пластины рассыпались, обнажив черное от ссыхающейся крови мясо, но и эти корки ломаются, выпуская новые ручьи. Хафал похож на старое засохшее дерево. Лоб почти касается алтаря, его лед остужает голову, но сам превращается в воду и пар. Веки расплавились, заклеили глазницы черно-красной мясной глиной, демон слеп как новорожденный щенок. То, что осталось от лица, перекошено сухой гримасой. Похоже, физический ущерб впервые причиняет ему боль. В его ауре защитники успели излечиться, Эгорд швыряет лед, Леарит рубит мечом и лучами, Тиморис – саблей. Но купол света начал быстро сужаться – демон умирает. Толпа его низших братьев тут же навалилась как цунами, с такой массой не совладать, людей накрыла тень, они пятятся, Эгорд прижал Леарит к себе... Но Хафал, стоя на коленях, вдруг распрямил спину, грудь выгнулась парусом, голова запрокинулась к небу. — Все равно! Я верен!.. Тело вспыхнуло оранжевым пламенем. Оно не трогает одежду, но плоть лопается, рассыпается, демон быстро худеет, оголяются кости, щеки дырявые. Глаза как вареные яйца. — Солнцу! Купол света взорвался, волна мощи смела демонов как пыль. Хафал рухнул ничком, пламя на нем погасло. Люди по колено в сугробах пепла, он оседает как черный снег. Милиту спасло то, что закрылась крыльями, перепонки между фалангами сгорели. Но ее слуг на острове все еще много, как фарша на сковороде, продолжают падать из огненных порталов... Хафал не шевелится. Да и как может шевелиться… это? Мышц почти нет, кости голые, запах – будто на вертеле жарили кабана, а вокруг кипят и паруют черные от золы лужи. Эгорд и Леарит осторожно подходят... Хафал скукожился как младенец в утробе. Подергивается. Глазницы пустые, будто скорлупа орехов... Но демон что-то бормочет. Эгорд опустился рядом на колено, ладонь коснулась грязной воды, и бурлящие лужи стали застывать. Лед обступает Хафала, похож на кратер вокруг вулкана. В морозе танцуют снежинки. Лечить такое смысла нет, но хотя бы остудить боль... А демон шепчет: — Холод, согрей. |