Книга Холод, согрей, страница 179 – Олег Фомин

Жрица запрокинула голову, блестящее от влаги глаза обращены к глазам Клессы.

— Мы победили бы его там, в нашем мире! Почему выгнал меня?!

Клесса пытается мягко отстранить, но Камалия вжалась намертво.

— Отпусти.

Клюв нежно погладила женская ладонь.

— Отпустить смысл жизни?

Клесса замер. Тихо трещит обращающаяся в лед плоть, хрустальная смерть почти добралась до туловища.

— Вместе, слышишь? – шепчет Камалия. – До конца!

Клесса смотрит на нее, как отец, впервые взявший на руки дочку-младенца. Бережно прячет в себе, Камалия с улыбкой тонет в объятиях, веки опустились, и границы между Клессой и Камалией растаяли – двое стали одним.

Сквозь щели под веками Клессы повалил густой дым. Но выбраться из умирающего разума целиком Зесс не успел – лед добрался до мозга полукровки. На алтарь шмякнулось туловище без ног, Зесс пополз на руках прочь от ледяной статуи Клессы, что-то хрипит, из разрыва в брюхе торчит позвоночник, валит дым, льется черная кровь и разматывается хвост кишок. Зеленый огонь в глазницах дрожит.

Клесса и Камалия превратились в скульптуру чистого льда. Даже в сумеречном свете водяной хрусталь сияет звездочками, а под вспышки молний рассеивает отсветы, от статуи стелется туман холода.

Половина Зесса проползает рядом с Эгордом и Леарит.

Воин-маг сковал его ледяными оковами, из ножен вынырнул меч, но спустя миг Эгорд вручил оружие Леарит. Та кивнула.

Подошла к Зессу. Тот шипит, пробует вырваться.

— За Халлига!

Клинок вонзился в поясницу главаря убийц, тот выгнулся, его затрясло. Меч вышел, по кровостоку стекает черное.

— За Жею!

Утонул меж лопаток. Зесс взвизгнул, из пасти выбило отвратный фонтан, тварь упала, подергивается в конвульсиях.

— За Камалию, за Клессу!

Леарит вонзает сталь в змеиное мясо вновь и вновь.

Ее вынудила остановиться только усталость. Зесс еще жив. Ему в череп вломился каблук, хруст, пасть резко распахнулась, челюсть перекосило, на лед брызнула каша мозгов, глаза вспыхнули ярко – и потухли.

С криком ярости Леарит отрубила гаду голову – и упала на колени, меч из пальцев вывалился. Эгорд упал рядом, девушка спрятала лицо в его груди, комочек ее тела вздрагивает в руках Эгорда как раненое сердце.

Милита в позе загнанного зверя у подножия статуи Малиина, как зачарованная, не верит в происходящее, хвост машет, словно кошачий.

Хафал неспешно вышел в центр алтаря. Колено коснулось льда, посох служит опорой. Голова склонилась, хвост как волна спокойного моря. Вокруг светлеет – демон в одеждах жреца излучает нежную зеленую ауру, от которой Эгорду физически становится лучше. Леарит подняла мокрые глаза, в них заблестели отражения зеленого. Тиморис выпрямляется, ощутив силы...

Жвалы демона раскрылись.

— Я служу солнцу...

Милита зарычала. Рука вскинулась вперед, глаза вспыхнули.

Орда ее слуг демонов перестала хаотично месить лапами остров, мародеры оставили в покое руины крепости, прекратились междоусобные драки. Тысячи глаз-углей повернулись к алтарю.

Милита сжала кулак, и орда хлынула, загрохотала.

Первая волна захлестнула алтарь со всех сторон. Демоны вбегают под купол ауры, их кожа уродуется ожогами, со стонами боли и бешенства твари отступают. Самые стойкие пробуют прыгнуть на читающего молитву через священный свет, но сгорают в пепел, не долетая, а их осторожные сородичи в бессилии шипят.