Книга Холод, согрей, страница 170 – Олег Фомин

В ладонях Тимориса созрел огненный шар. Воин швырнул в Зесса, но на полпути ядро сжалось, гул перешел в жалобный свист. Горящий комочек шмякнулся Зессу под ноги. Победная ухмылка Тимориса скисла.

— Да чтоб тебя Ямор...

Но заминки хватило – кулак Эгорда взвился вверх, словно кому-то в подбородок. Из пола под Зессом вылез ледяной бивень, ящера подбросило к потолку, он закувыркался, но до пола не долетел – исчез.

Тиморис бежит к Эгорду как бык, сапоги грохочут.

— Живой?!

Помогает встать.

Эгорд нащупал в торбе пузырьки с зельями, выпил три подряд.

— А мне? – обиделся Тиморис. – О, другое дело! Спасибо. Настоящий друг всегда предложит выпить!

Залпом осушив флакон, разбил об пол.

— А где этот?

Приложил растопыренные ладони к ушам, изображая воротник.

Зесс и впрямь пропал с концами. Эгорда кольнуло страшное предчувствие.

Над ними – ледяной потолок. Сквозь его толщу видны тени ног, а стрекозы только что показали, как помогают Леарит и Жее сражаться против Зесса и ассасинов. Леарит уже вся в ранах, дерется отчаянно, но на пределе.

Эгорд взорвался розовым пламенем телекинеза, оно швырнуло его вверх, ледяной потолок разлетелся глыбами, и воин-маг приземлился на крышу рядом с Леарит. Его меч принял атаку Зесса, а свободная ладонь прижалась к Леарит, вкачивает силу исцеления.

Вокруг Эгорда и его супруги возник свето-ледяной щит, они словно внутри шара из толстого сияющего хрусталя с шипами, которые, быстро вытягиваясь, бьют по ассасинам и демонам, даже Зессу пробить щит не удается.

Леарит прижалась к мужу, уронила голову ему на грудь.

— Ты здесь, Эгорд! Я уже думала, что...

Вдруг щит разбился вдребезги, Эгорда и Леарит раскидало в разные стороны, воин-маг заметил пучки фиолетовой энергии и силуэт из костей. Всадник на костяной виверне уносится круто вверх, летит вдоль башенной стены.

Леарит пытается подняться...

Рядом с ней появился Зесс, девушка перевернулась на спину, Эгорд в отчаянии тянет руку – хоть каким-нибудь заклинанием остановить гада. А тот сверкнул бритвами зубов, Леарит заслоняется руками, от ладоней отрываются черные пылинки, засасываются в пасть Зесса...

Но между Леарит и тьмой змеиной глотки возникла Жея, крик ярости, крылья хлопают. Девушка потянулась к птице, ладонь уже блестит оголенным бордовым мясом.

— Жея, нет!

Зесс пожирает волшебную птицу, ее золото расщепляется в черную пыль, втягивается в пасть ящера, под страшный, будто из смерча, рев свет Жеи меркнет, но даже став зыбким темным призраком, птица машет ветхими крыльями, пепельный каркас выгнут гордо. На пике боевого клекота остатки тела исчезли в пасти.

Четыре ледяных сталагмита, ударив Зесса, скрестились, но тварь успела раствориться.

Рука Эгорда опускается вместе с головой, губы сжались. Женский плач заставил вскочить, подбежать, спрятать в объятиях.

— Жея! – повторяет Леарит снова и снова.

Эгорд прижимает к себе комочек дрожи.

Позади звук – острая сталь пробила плоть, сдавленный крик.

Упал ничком ассасин, открыв вид на пролом в крыше, оттуда, ругаясь, вылезает Тиморис. Из спины ассасина торчит сабля, вторая в кулаке воина.

Он оглядывает крышу.

— Ямор меня... Ну и каша! А где Халлиг? Мы тут, понимаешь, вкалываем, а он...

На водном горизонте – ничейный бой между стрекозами и флотом. Корабли слишком большие, не могут навредить стрекозам, а те слишком мелкие для судов, зато вносят неразбериху, пронизывают воду, заставляя ее бурлить, пениться. Корабли невольно превращаются в монстров, разваливаются на ассасинов прямо в воде. С великанами стрекозы ничего поделать не могут, а вот ассасинов жалят, и баланс сил медленно, но верно смещается.