Книга Холод, согрей, страница 122 – Олег Фомин

— А вдруг был бы не я?

— Никто не видел, куда я пошла. Никто не мог меня найти... кроме тебя.

Сомкнув виски, смотрят на противоположную стену.

Там, под потолком, широкий каменный рот, внутри тьма, торчат каменные зубы, из дыры валит зеленый светящийся водопад. Шипит, как и положено такой стихии, но как-то вкрадчиво, не глушит прочие звуки, тянется вертикальной стрелой до самого черного пятна далеко внизу, где во тьме и растворяется.

Конечно же, никакая это не вода. А зеленые светящиеся капли – вовсе не капли.

Жуки.

Жуки с зелеными блестящими надкрыльями. Армада жуков. У них своеобразный нерест, река самцов течет из дыры, они выталкивают друг друга вниз, на самое дно, где ждут самки, которых куда меньше. Разумеется, долетают не все – большая часть погибает в полете, кто от голода, кто сгорев в воздушном сопротивлении, кого-то ловят летучие мыши, пауки, хищные растения, а те, кто все же долетают, сражаются меж собой за право оседлать самок, после чего погибают, а самки их съедают и со свежими силами пускаются в полет наверх, по газовым каналам. Потоки бьющего из недр земли газа помогают самкам подняться в более благоприятные условия, там откладывают яйца, из них вылупляются орды самцов.

Все это Эгорд рассказывал Леарит, пока они смотрели на жукопад.

— А откуда же рождаются самки? – спросила Леарит.

— Самки появляются на дне, их рожает царица жуков. Она всегда одна, как правило, очень древняя, но приходит время, и ее побеждает в поединке молодая самка, одна из дочерей, и занимает место царицы.

Леарит вздохнула.

— Красивое зрелище. Но как жестоко, если заглянуть внутрь.

— Это правда... А почему ты сказала, что никто не смог бы тебя найти, кроме меня? Почему именно я?

— Но ты ведь наблюдаешь за мной. За всеми.

— Ты... не осуждаешь?

— Я ведь сама наблюдала за вами, когда была богиней. И это не раз спасло тебе жизнь, Эгорд. Люди ведь не ропщут на то, что боги следят за ними, наоборот, уповают на это, возносят молитвы. Им спокойнее, когда кто-то мудрый и могущественный присматривает за ними.

— Прости, что скрывал. Хоть ты и знала... Боялся, что осудишь. Не доверял. Ямор, какой же я все-таки... червяк! Прав Хафал...

— Как бы мы не дорожили свободой, присмотр порой необходим, особенно с такой опасной жизнью, как у нас. Ты ведь не раз спасал жизнь мне и другим, потому что следил, знал, где мы, что с нами.

Леарит развернулась к Эгорду. Поникшее, заросшее щетиной лицо приподняли женские ладони, взгляды пересеклись.

— Ты все делаешь правильно, любимый. Поступай так, как считаешь нужным. Не хочу иметь от тебя секретов, не хочу ничего стыдиться. Я тебе доверяю.

Первую половину следующего дня Эгорд шел с тревогой. Стрекозы видели во многих пещерах следы деятельности темных магов, а иногда их самих, те летали в виде дымных лент, просачивались в трещины, прошивали их, как нитка прошивает рваную одежду.

А потом пещера, по которой шел отряд, начала трястись, сверху повалили камни, впереди начался обвал, волной пошел вдоль пещеры, и группе пришлось рвануть назад. Едва успели нырнуть в пещеру, откуда пришли, за их спинами каменная полость обрушилась, выдохнув тучу пыли, но и туннель, куда выбежали, тоже дрожит, его оплетает паутина трещин, приходится бежать и отсюда...