Книга Смотритель маяка 1, страница 31 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Даже не надейся! — крикнул в сторону воды. Натянул сапоги, накинул на шею штаны и рубашку и поволок кусок мачты в сторону маяка.

Внутри Маяка было холодно и темно, как в глубине океана. Мрак давил, забивался в уши и лишал ориентации, Боцман жался к ногам, не отходя ни на шаг.

Я добрался до стола, нащупал свечу и зажёг. Вот так уже лучше. Страх вроде бы отступил, завидев крохотный огонь свечи. Руки не слушались, пальцы казались деревянными, и топор тяжело бухнулся на бревно. Удар, ещё один… Щепки летели в стороны, а я рубил и рубил, пытаясь добраться до сухой сердцевины. Она должна там быть! По всем законам физики, по всем правилам, которые я знал, сердцевина должна остаться сухой.

Наколов лучины, опустился на колени перед холодной печью, моим последним рубежом обороны. Входная дверь заскрипела, но не от ветра, за скрипом появился шорох, словно кто-то водил по камню стальными когтями. По спине пробежал мороз.

Боцман перешёл с шипения на глухой надрывный горловой звук. Он больше не защищался, он просто боялся.

— Быстрее! Быстрее! — командовал я себе.

Пламя коснулось стружки, небольшая искорка, едва зародившись, погасла. Я попробовал снова и снова, рвал лучину зубами, пытаясь найти хоть одно сухое волокно, дул на крошечный, едва тлеющий уголёк, пока в глазах не темнело от нехватки воздуха, но огонь вспыхивал на лучине и угасал там же.

Дерево было мокрым. Насквозь.

— Нет, — прошептал я.

Я сидел в абсолютной, поистине космической пустоте, зажав в руке бесполезную мокрую щепку. Холод пробирал до костей. Все мои знания, сорокалетний опыт, воля и упрямство оказались бесполезны против простой сырости. Я сделал всё, что мог, преодолел себя и… проиграл.

В тишине, нарушаемой лишь моим собственным сбитым дыханием и тихим мяуканьем кота, свернувшегося у меня на руках, раздался шелест. Воздух? Бумага? Или это чей-то мертвенный голос? У входа винтовой лестницы на второй этаж показались клубы чёрного тумана, сдерживаемого только слабым пламенем догорающей свечи.

Туман медленно уплотнялся, втягивая в себя кислород. Пламя свечи становилось меньше, съёживалось, а тень от моей фигуры на стене росла и искажалась, превращаясь в нечто уродливое.

— Нет, я не могу сдаться и просто сложить руки! — пронеслось в голове. — Буду бороться до конца, даже если придётся сжечь всё, что горит! Может, и дотянем до утра, а, Боцман?

Мой взгляд заметался по комнате. Камень, металл, мокрое дерево… Стол и стул просто не успею разобрать! Топор, лежащий рядом, рукоять, отполированная сотнями часов работы… А что, сгодится!

Я положил топор на ещё теплые угли. Мало, нужно чем-то разжечь, что вспыхнет сразу. Заметался в полумраке, отыскивая хотя бы клочок бумаги. Карты, журнал? Но всё осталось в кабинете двумя этажами выше. — А если…

Додумать мысль не успел. Раздалось шипение, это туман коснулся горячего воска и отпрянул.

— Вон! Пошёл вон! — зарычал я на чёрно-серые клубы, сорвал с шеи рубаху со штанами, без колебаний забросил их в топку и поднёс к ткани бледный огонёк свечи. Ткань нехотя задымилась, следом появился неуверенный язычок пламени.

— Давай, давай! — просипел я.

Пламя ожило, коснулось дерева, и это был хороший знак.

Больше дров! Мне нужно больше дров!

Я подхватил стул, переворачивая его на ходу, чтобы отломить ножку. Дерево затрещало под руками, и в этот самый момент фитиль зашипел, погрузившись в жидкий воск. Свет погас, тень тумана молниеносно рванулась в мою сторону, время замерло. Воздух стал вязким и холодным, я почувствовал, как вокруг шеи сжимается морозная петля.