Книга Смотритель Маяка 2, страница 32 – Сергей Шиленко, Артём Град

В глазах девушки блеснул азарт: — Точно! Пойдём посмотрим?

Перед выходом я пошёл глянуть карту. Вдруг это вовсе и не кристаллы, или их зарождение длится неделями. А может, их вообще уже волной смыло!

— Ты иди за полушубком, — сказал я Инесс. — А я быстро вниз. И захвати мне чего-нибудь накинуть, пожалуйста.

Она кивнула и исчезла на лестнице, я нырнул в колодец и сбежал по ступеням в подводную комнату. Всё здесь осталось прежним, кроме одного, ощущения развязки.

Привычная тишина казалась какой-то зловещей. Я заглянул с лестницы вниз. Там, где лежало тело Марко, чисто, пол вымыт, никаких следов. Инесс, наверное, постаралась. Хорошая она дочь, не осудила отца, не причитала попусту, как говориться, «подавала патроны». Ну и правильно, помер дед Максим, да и хрен с ним.

Карта развернулась по нажатию. Остров буквально усыпали десятки синих точек, но они больше не мерцали. Я коснулся одной.

Кристалл синий.

Глубина залегания 0 см.

После вчерашнего не хотелось думать, вымерять, рассчитывать. Иногда даже на восьмом десятке необходимо в рутину жизни впустить немного дурости, говорят ведь, что старики — те же дети. Губы растянулись в улыбке. Координаты? К чёрту координаты! В детстве самым увлекательным занятием зимой было просто возиться в снегу. Замёрзну — отогреюсь, мамка не отругает, а заодно проверю, лечит ли зелёный кристалл от обморожения. Может, я теперь, неуязвимый?

Инесс уже ждала у двери, одетая в полушубок, с треуголкой и тремя камзолами в руках.

Посмеялся, но спорить не стал, натянул один камзол, потом второй. Руки едва сгибались в локтях, я стал похож на бочку, но главное, что тепло.

— Ну что, готова? — спросил я, поправляя треуголку. Невесть какая шапка, конечно, но что есть.

С лестницы послышались шаги. К нам в темноту первого этажа спускался Каспар в ночной рубашке и со свечой на подсвечнике. Вид у него был решительный.

Я перевёл взгляд на Инесс, как бы говоря: «Ты что, раздела отца⁈» Она улыбнулась и развела руками, мол, нужна была одежда, он и подвернулся.

— Владимир, — начал старик ещё на лестнице. — Святые угодники! — он вздрогнул, когда поднял на голову. — Твои глаза, сынок, как есть всю душу вытрясут! — и, погладив седую бороду, продолжил. — Я тут подумал… Могу ли я рисовать в этих картах? Они совершенно непригодны для плавания, это даже не карты вовсе, а так, детские рисунки.

А он ведь прав, пустые карты — слепота для моряка. И почему никто этого не делал? Может, делал, да не вернулся из плавания?

— Конечно, рисуй, — я застегивал длинный ряд пуговиц на груди. — Маяку не помешают точные карты.

Каспар кивнул, но тут же нахмурился, разглядывая меня.

— Камзол не испорти, — проворчал он. — Вы как дети малые, ей-богу.

Формально мы с Каспаром были одногодками, обоим за семьдесят, но молодость будто вернулась ко мне не только физически, но и состоянием души, а Каспар так и остался стариком. Его жизнь оборвалась, а моя, закончившись, началась заново.

Из-за спины капитана по ступенькам спустился Боцман, остановился возле двери и вопросительно посмотрел на нас с Инесс.

— Дружище, там стало ещё холоднее, тебе не понравится.

Но кот оказался настойчив и… наивен.

— Ну, как знаешь.

Мы вдвоём навалились на дверь, наметённый снаружи сугроб немного посопротивлялся и уступил. В образовавшуюся щель юркнул Боцман, и тут же пулей залетел назад, стряхивая с себя снежную шапку.