Онлайн книга «Смотритель Маяка 2»
|
Тело не болело, но казалось чужим, ватным. Мысль о том, что Марко больше нет, успокаивала, нет больше угрозы для Мирель, для меня. Я подумал, что изменился, потому что видел смерть, и убивал сам. А может, меня изменили Маяк и туман, или я был таким всегда? Вспомнилось, как Каспар спокойно вытирал топор, сказанные как бы между прочим слова Мирель о том, что она собирается «кое-кого покормить». Да, пожалуй, я стал полноценной частью этого мира. Инесс взяла меня под левую руку, Каспар под правую. Я попытался сказать, что справлюсь сам, но вышло жалко и неубедительно. Ноги слушались плохо, колени подгибались, и каждая ступенька стала преодолением. Мы поднимались медленно, а я казался себе старой изношенной машиной, которую тащат в ремонтный цех. На минус первом этаже, у радара, я заставил их остановиться, заметив боковым зрением знакомое предупреждение. Мозговая активность 63%. Целостность внутренних органов 67%. Требуется отдых. Требуется восстановление. — Что там? — спросил Каспар, проследив за моим взглядом, он, конечно, ничего не видел. — Маяк велит спать, — прошептал я. Каспар хмыкнул и подтолкнул меня дальше, к люку. За ним, на лестнице к первому этажу, мы услышал шум, будто кто-то часто и требовательно скрёб когтями по дереву. Каспар открутил штурвал, потянул люк на себя, и оттуда, из темноты, на меня уставился один янтарный глаз. Боцман возмущённо заорал, вздыбив шерсть и напружинив хвост. Подозреваю, что Маяк направил его меня лечить, но кот упёрся в закрытую дверь и очень расстроился. — Жив, жив, — прошептал я, и рыжий, будто поняв, затрусил рядом, прижимаясь пушистым боком к моей ноге. Всю дорогу до спальни он семенил, не отставая ни на шаг, и пару раз, когда я спотыкался, издавал короткое тревожное «мя». В спальне меня усадили на кровать. Матрас, набитый сушёной травой, показался облаком. Инесс поправила подушку, Каспар молча кивнул и, взяв дочь за плечи, повёл её вниз. Я остался один. Почти один. Боцман крутился возле ног и тёрся боком, выпрашивая внимания. Я машинально почесал его за ухом. Без потерь выбраться не удалось. Я провёл языком по зубам. — Ау! Во рту появился железистый привкус крови. Да уж… На тумбе у изголовья лежало зеркало, по иронии, раму с него снимал именно Марко. Я поднёс его к лицу, оскалился. — Ух ты ж, мать моя! Двенадцать зубов! Ровно двенадцать были разломаны до основания, лишь острые неровные пеньки торчали из кровоточащих дёсен. Та-ак, боковые, один клык, коренные… Жуткое зрелище! Я смотрел и не мог оторваться. Вот она, цена, хотя за жизнь малая, если подумать. Уже хотел отложить зеркало, когда заметил ещё кое-что. Мои прежде карие, обычные глаза теперь стали зелёными. — Забавно, — хмыкнул я, но сил удивляться уже не было сил. — Подумаю об этом завтра, — прошептал сам себе, задул свечу и откинулся на подушку. Боцман тут же перебрался мне на грудь, потоптался, выбирая место помягче, и улёгся, свернувшись калачиком. Его урчание разлилось тёплой волной, прогоняя остатки озноба. Я погладил его по спине, чувствуя, как закрываются глаза. — Протокол смотрителя не требуется. Проснулся я от того, что Боцман топтался у меня на груди, нагло и уверенно, поочерёдно выпуская и втягивая когти, проводя извечный кошачий ритуал, означающий то ли высшую степень доверия, то ли требование немедленно покормить. Зная рыжего обжору, я склонялся ко второму. |