Книга Смотритель Маяка 3, страница 8 – Сергей Шиленко, Артём Град

Лодка после толчка сапогом начала медленно удаляться от берега, покачиваясь на волнах. Огонь постепенно охватывал её последних пассажиров.

— Туман их не тронет, — подумалось мне. — В них больше нет жизни.

— Мирель, близких всегда тяжело терять, ты имеешь право на свою боль, право помнить их грустить от этого. Воин ты только на войне, а в жизни ты просто человек… ну, или русалка.

Девушка вдруг обняла меня крепко, как обнимают отца, который может укрыть от этого сурового мира. Рубаха на груди, куда она прижалась щекой, вдруг намокла.

— Давай пожарим рыбу? — сказал она всхлипывая, не разжимая объятий. — Хочу жареную рыбу.

— Конечно, девочка, прямо сейчас и пожарим. Тунец подойдёт?

— Ещё как.

Поднимаясь к маяку, я заметил, насколько сильно он пострадал от взрыва. Те удары, что я ощущал, образовали безобразные выбоины и сколы на аккуратной кладке стен, а дверь вообще представляла собой жалкое зрелище. Она толком не закрывалась, а середину разворотило взрывом.

— Зато глазок появился, — указал я на образовавшуюся пробоину в середине.

Мирель засмеялась и пошла на кухню греться. Я взял топор, отрубил от тунца пару кусков и постоял немного у двери, размышляя.

— Как же её теперь чинить? Хотя, как чинить понятно, но вот чем?.

Требовалось крупное дубовое бревно и желательно пила. Вздохнув, прикрыл то, что осталось от дверного полотна и поднялся вслед за Мирель.

Боцман спал в кресле напротив печи. Услышав, как я вошёл, он поднялся, широко зевнул, блеснув белыми клыками, и поспешил ко мне.

— Да жив, жив, — я положил тунца размораживаться и взял кота на руки. — Твоими молитвами, рыжий.

Потрепав кота за ухо, отдал его Мирель, а сам принялся готовить деликатес.

По-хорошему тунца надо бы размораживать естественным образом часов десять, но мы находились на острове, к тому же после побоища зверски хотелось есть. И пусть первый повар, что очутится на моём месте, бросит в меня камень!

Подержав куски в холодной воде, смазал их маслом, посолил, полил лимонным соком и кинул на раскалённую сковороду. Мясо тунца само по себе самодостаточно, ему не нужны маринады.

— Как перекусим, поплывём на корабль, пока трофеи не унесло течением.

— Там, наверное, сокровища-а-а! — Мирель протянула последнее слово так мечтательно, что я сам поверил, будто мы герои книги Роберта Стивенсона и победили самого Джона Сильвера.

— Да, хотелось бы, — меня выдернул из фантазии запах гари. — Чтоб тебя!

Один кусок уже успел почернеть, что ж, оставлю его себе. Золотое правило при жарке рыбы — на каждой стороне по две-три минуты, не больше. Как только корочка схватилась, перевернуть, если передержать, рыба станет сухой, как подошва.

Со вторым куском я был осторожен и внимателен, как никогда.

— Ну что, господа, — обратился я к русалке и коту, — приступим к дегустации?

Первый кусочек отправил меня в гастрономический нокаут. Мне не доводилось прежде пробовать тунца, только консервы. Вердикт: это нельзя сравнивать. Мирель же с довольным выражением уплетала мясо за обе щеки, просто потому жареная рыба приводила её в восторг. Думаю, будь на месте тунца какой-нибудь палтус, она точно также радовалась бы и ему.

Покончив с трапезой, я первым делом поставил зарубку на моём импровизированном календаре. На пять дней ближе к рассвету. Пять прошедших дней оказались весьма насыщенными, будет что вспомнить. Взял фонарь и спустился на первый этаж, где уже ждала Мирель.