Книга Смотритель Маяка 3, страница 29 – Сергей Шиленко, Артём Град

Рука проехалась по черенку, кристалл вдавился в землю, а я чуть не соскользнул от своего замаха, но ухватился за черенок сухой рукой. Масляная операция находилась под угрозой, требовалась доработка плана.

Под кристалл я вкопал небольшой камень, а черенок решил придерживать сверху за торец. На сей раз должно получиться.

— Ну, с богом! — штык лопаты лязгнул по кристаллу и расколол его пополам.

За синей вспышкой последовала голубая волна, расходящаяся в разные стороны. Она проникала в поры земли, покрывая её белым инеем, как капля акварели расползается по бумаге. Погреб постепенно замерзал, иней карабкался по стенам и ступеням, заполняя пространство ледяным потрескиванием. Я не мог отвести глаз от этой удивительно красивой магии и вдруг почувствовал, что сапоги примерзли к камню. Но небольшого движения ногой оказалось достаточно, чтобы с хрустом оторвать подошву от ступени, масло помогло.

Тем временем обледенение уже добралось до верха, даже выше, чем я рассчитывал. Травинки перед моими глазами за секунду стали белыми и надорвались от расширившейся внутри влаги. Я попытался выбраться, осторожно, чтобы не убиться.

— Ух ё… — трава в радиусе метра от погреба полностью превратилась в ледяные иглы.

Выглядело эффектно, но жутковато, особенно ночью. Выходит, грунт также промерз на метр в глубину. Результат впечатлял. Газон под подошвой хрустел и лопался, как битые елочные игрушки.

Убедившись, что процесс закончился, я поспешил за рыбой и перенес все в новоиспеченный холодильник, включая бочонок сливочного масла. Все-таки, нашему человеку привычнее намазывать холодное масло ножом, собирая рогалик, а не класть ложкой не в виде густой кашицы.

Я вытер пот рукавом и поднял голову. У Облачного маяка не оказалось защитного контура, ночь возле него ощущалась какой-то… настоящей, что ли. А еще здесь не требовалось вглядываться в небо в привычном ракурсе, незачем поднимать голову, что я сделал автоматически. Небо окружало меня повсюду, и сейчас оно сгущалось вокруг острова не пушистыми белыми облаками, а серыми грозовыми.

— Нужно срочно чем-то накрыть погреб.

Первое, что пришло в голову — парусина. Но если ее просто натянуть над ямой, она соберет воду и провалится с ней внутрь.

— Доски бы, — я потёр подбородок. — Да откуда их взять, все давно сгорело. Хотя… Стол! Дубовая пиратская столешница!

Пока я не занялся починкой двери, капитанский стол подойдет идеально.

У ног появился Боцман и потерся о голенище сапога.

— Проголодался? Ну, пойдем, я почти закончил.

Мы спустились вниз, хотя фигурально вышли прямо из двери в дверь без всяких лестниц. Ну, ладно.

Боцман поторопился на кухню, а я за столом, ибо дождь не станет ждать, пока кот поест.

Увесистая столешница не сразу влезла в дверной проем, зацепившись углом за полукруглый свод.

— Все-таки прямоугольные двери практичнее, — пробормотал я и подтолкнул полотно пинком.

Затащив его внутрь облачного маяка, быстро поволок к погребу, оставляя за собой полосу примятой травы. Дождь уже моросил потихоньку.

Наконец деревянная крышка глухо упала поверх ледяной ямы.

— Еще парусинки, и получится отлично, потом придумаю крепкий люк с теплоизоляцией.

Чем-чем, а парусами я запасся в достаточном количестве. Отрезав несколько квадратов ткани, поспешил наверх. Как правило, паруса ничем не пропитывали, и они были уязвимы для воды, но только первое время. Как только льняные волокна разбухали, плотность плетения вырастала настолько, что после дождя судно могло двигаться даже быстрее, а парус превращался в плотный брезент.