Книга Смотритель Маяка 3, страница 27 – Сергей Шиленко, Артём Град

Вторая техническая ручка, третья. Я осторожно высунулся из-за края гнезда, чтобы не спугнуть кота, представляя, как Боцман разрывает задушенную тушку, крадет яйца или, на крайний случай, кладёт хулиганскую кучку в центре, но… он просто лежал, свернувшись возле большого яйца. Подушечки лап уперлись в скорлупу без когтей, без попыток его вытолкать наружу.

— Ты чего это, дружок? — казалось, он только сейчас заметил моё присутствие и повернулся. — Тебе знакомо это место, правда?

Кот тоненько мяукнул. Похоже, он отлично знал не только Маяк, Смотрителя, но и владельца этого яйца.

— Боцман, ты крёстный папа или нянька? — кот игриво перевернулся. — Когда проголодаешься, приходи, — я улыбнулся, погладил кота за ухом, получив одобрительное зажмуривание, и спустился на балкон.

— Прямо не кот, а сто рублей убытка, — пробормотал я себе под нос, открывая Систему.

В разделе рабочих узлов значились несколько отключённых параметров, причём по причине отсутствия самих узлов.

Причал для своей активации требовал три белых кристалла и два чёрных. Судя по схеме, это была та конструкция, о которой говорил капитан дирижабля. Я напрочь забыл его имя, но какое-то французское, вроде Август или Агюст.

Далее следовала Авиационная полоса.

— Это аэродром что ли? Ничего себе! А где земля под него?

Для его создания требовалось восемь белых кристаллов и десять чёрных.

— Да уж. А зачем она вообще нужна-то? Ладно, разберёмся.

Третьим значился странный на первый взгляд узел: Рассеиватель.

Что он рассеивал и зачем нужен, разобраться не удалось, или я плохо искал. Для его открытия Маяк просил пятнадцать белых кристаллов и целых пятьдесят чёрных.

— Интересно, здесь есть воздушные пираты, победив которых можно найти сотню белых кристаллов?

Судя по требуемому количеству, даже Система оценивала их, как довольно редкие.

Я осмотрел Линзу Френеля. Один сегмент из нескольких десятков оказался треснут, но по какой-то причине Система не отреагировала на него. Возможно, часть её функции находилась в состоянии некого резервного сна, учитывая, что такое количество узлов выведено из строя, а может, решила, что пока сегмент совсем не разлетится, и чесаться нечего. Ну и ладно, как говорится, «Работает? Не трожь!» Надо прийти сюда после заката посмотреть работу Маяка в действии. Да и помыть его не мешало бы, пыль покрывала витражи галереи и саму линзу плотным слоем. Раз уж это теперь моя вотчина, то и следить за ней надо должным образом.

На морском Маяке всё шло своим чередом, на жилых помещениях спокойно, пожалуй, даже пустовато, ни кота, ни Мирель, ни меня. Я побродил по этажам, подвигал стулья, убрал мусор, поднял ведро. Чем дольше жил в этом месте, тем больше душа требовала приключений. И даже те моменты, из которых получилось выбраться буквально чуть ли не ценой жизни или органов, теперь воспринимались как вызовы, а не трагедии. Я их принял, победил и готов к следующим.

За этими пафосными размышлениями внезапно вспомнил.

— Господи! У меня ж рыба под парусиной! Да твою налево, Володя, бл**!

Выбежал на улицу, сдёрнул парус и… Не стоило так бежать, не все пережили рассвет.

Первым ушёл осьминог. Ушёл, не попрощавшись, оставив после себя лишь смердящие останки.

Я зажал нос, защищаясь от тошнотворного смрада. Моллюск был заморожен естественным способом и поэтому растаял вместе со снегом. Приближаться к нему без оружия и химзащиты было невыносимо. Я взял в кладовой копьё и потащил гниющее, то и дело соскальзывающее с острия желейное месиво в океан. Он застревал в камнях, прилипал к наконечнику и неимоверно вонял.