Книга Смотритель Маяка 3, страница 123 – Сергей Шиленко, Артём Град

— А это что? — удивилась Мирель.

— Орехи, они с яблоками прекрасно сочетаются, — сказал я. — Сама потом увидишь.

Пока Мирель вертела в руках и обнюхивала закрытый грецкий орех, защипнул края нашего пирога и поставил в раскаленную печь.

— Теперь только ждать, — сказал я, закрывая заслонку.

Мы сидели на кухне. За окном стемнело. Боцман по-прежнему лежал у печи, но уже не вздыхал, задремал. Мирель разглядывала забинтованный палец, явно гордясь своим «боевым» ранением.

— Когда сделаешь костюм, — сказала она, — я тоже смогу летать?

— Обязательно, — ответил я — Но сначала попробуем пирог.

Запах яблок и корицы растекался по маяку, наконец-то здесь пахло не рыбой и такелажем, а домом.

Пирог остывал на столе. Сверху золотистая корочка, в разрезе виднелись тёмные яблочные дольки вперемешку с кусочками грецкого ореха. Ароматный, возбуждающий аппетит пар поднимался к потолку и оседал на окнах.

Мирель смотрела на свой кусок так, будто он мог сбежать.

— Ну, давай, — сказал я. — Не укусит.

Она отломила вилкой край, положила в рот и зажмурилась.

— Там… — она пошевелила вилкой в воздухе, подбирая слово. — Там вот эти яблоки, а потом эта штука ароматная, но горькая…

— Корица, — подсказал я. — Она связывает.

— Корица, — повторила русалка, будто пробуя слово на вкус. — И этот вот… — она показала на скорлупу.

— Орех.

— Точно! Он странный, но все вместе такое теплое, будто обнимает тебя.

Она отломила ещё кусок.

— А сверху корочка. Она хрустит, но не как орех, и сладкая.

— Сахар, — сказал я. — он карамелизируется в печи.

— Ка-ма-ри-ли-зи-руе-ца, — Мирель с трудом выговорила незнакомое слово и улыбнулась. — Ты много знаешь слов, смотритель.

— Я старый, — сказал я. — Мне положено.

Мы наслаждались пирогом в тишине. Без запаха рыбы так и не обошлось, ведь Боцману пирог не положен, поэтому сквозь густой корично-яблочный аромат пробивался тонкий и противный запашок размороженной камбалы.

— Я пойду в океан, — сказала русалка. — Кулон поберегу.

— Хорошо, — кивнул я. — Утром вернёшься?

— К завтраку.

Она вышла. Вскоре за окном плеснула вода, и всё стихло.

Я остался один.

На столе в кабинете лежали чертежи. Бенжамин был мельче меня, уже в плечах и килограммов на десять легче, значит, доскам нужен припуск. Я прикинул на глаз, записал цифры на полях.

Но чем дольше я смотрел на чертёж, тем меньше он мне нравился. Ну ни дать ни взять деревянный гроб! Надеваешь на себя ящик, машешь вёслами и молишься. Интересно, почему они вообще выбрали именно такой материал? Пацана это устраивало, меня нет. Непрактично и неудобно.

Нужна гибкость.

Я взял чистый лист и начал рисовать, разбив футляр на части: нагрудник, пояс, набедренники и спина. Каждая часть независимая, но соединена с соседней толстой верёвкой. Не жёсткий каркас, а подвижная система, как доспех, в котором можно бегать.

Уже лучше, но всё равно этот сомнительные способ передвижения не давал мне покоя. Глупость ведь!

Вгляд упал на стол. Рядом с подсвечником лежала горсть чёрных кристаллов. На самом деле наша последняя вылазка оказалась довольно успешной, хотя аномальный кристалл перетянул на себя все внимание.

— Энергия… Тепло… Думай, Вова!

Чёрный кристалл — это чистая тепловая станция, а тепло — это движение. Пар, вода, воздух…

Я откинулся на спинку стула.