Книга Смотритель Маяка 3, страница 121 – Сергей Шиленко, Артём Град

— Крылья, Владимир. Сынок, покажи.

Бенжи нехотя отошёл в угол мастерской и принёс две доски, чёрные, просмолённые, с обгоревшими краями. Я узнал их сразу, те, что я дал ему после потасовки.

Михаил удивился.

— Бенжи, а почему они чёрные? Я помню, ты делал светлые, из другого дерева.

Парень посмотрел на меня, на секунду в его взгляде мелькнул вопрос: «Скажешь, или я сам?»

— Эти лучше, — обернулся он к отцу. — Воду не пропускают, в дождь можно летать.

Михаил хмыкнул, но спорить не стал, а я усмехнулся. Бенжамин дёрнул щекой, но смолчал.

Напряжение спало. Мы снова смотрели на чертежи, и я уже прикидывал, сколько времени уйдёт на пересчёт размеров под себя.

В конце концов я получил то, зачем пришел, и даже больше. Расходовать энергию портала больше не имело смысла.

— Мирель, нам пора.

Русалка нехотя оторвалась от куста смородины, вытерла ладонью перепачканные губы и кивнула.

— Боцмана ещё забрать надо.

Мы вышли на первый этаж морского маяка. Я позвал кота, а в ответ тишина.

— Боцман! — повторил призыв погромче.

Сверху донёсся голос Екатерины:

— Он здесь, Владимир, поднимайтесь.

Мы поднялись и обнаружили своего Дон Жуана.

Боцман лежал у печи, прижавшись боком к белой кошке, и ласково вылизывал её, а та, жмуря глаза, принимала ухаживания с королевским спокойствием.

— Боцман, — позвал я.

Ноль реакции, даже ухом не повел.

— Боцман, пошли.

Кот дёрнул хвостом, мол, вижу, но я занят.

Я шагнул печи и поднял его на руки, прервав жаркие ухаживания. Рыжий не сопротивлялся, но посмотрел на меня с укоризной: «Ты понимаешь, что я только-только добился взаимности?»

— Ты одинокий волк, Боцман, — назидательно сказал я коту. — Твоя жизнь слишком непредсказуема.

В этот момент в кухню вбежал Михаил, в руках он держал корзинку, полную яблок и, увидев нас, обрадовался.

— Как хорошо, что вы ещё здесь, я уж думал, опоздал, — он сунул корзинку Мирель. — Держи, дочка, полакомитесь. У нас много, не пропадать же добру.

Мирель взяла корзинку, прижала к груди, щёки её порозовели.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Я посмотрел на корзинку, потом на Екатерину.

— А у вас дрожжи есть?

Хозяйка подняла бровь.

— Есть. Что-то, печь собрался?

— Пирог, — сказал я. — Яблочный. Давно не пёк.

Она усмехнулась, открыла шкафчик и достала свёрток.

— Держи, пекарь, — затем сунула руку глубже. — Возьми тогда и корицу!

— Возьму, Екатерина! — заулыбался я. — Спасибо большое!

Мы вышли на улицу. Я нёс Боцмана, Мирель корзинку с яблоками, до портала оставалось несколько шагов.

— Владимир!

Я обернулся. На пороге стоял Бенжамин, в руке он держал яблоко. И вдруг, не говоря ни слова, парень резко швырнул его в меня.

Рефлекс сработал раньше, чем мозг, рука со щелчком поймала брошенный фрукт.

Мальчишка ухмыльнулся, а затем его губы растянулись в широкую дружескую улыбку. Я кивнул, он кивнул в ответ. Вражда закончилась.

Мы вошли в портал и очутились на своём острове с котом, яблоками, корицей, дрожжами и чертежами летательного футляра.

После обжитого маяка семьи Михаила, похожего скорее на подмосковную дачу, здесь казалось особенно пусто, аскетично и по-холостяцки неуютно, всё завалено корабельным инвентарём.

Но это мой маяк, подведём итоги лет этак через тридцать.

Я разжёг печь. Боцман, которого я наконец отпустил, обошёл кухню по периметру, понюхал углы, с тяжёлым вздохом рухнул у камина, уткнулся мордой в лапы и уставился в огонь.