Книга Смотритель маяка 4, страница 8 – Сергей Шиленко, Артём Град

Я вышел на улицу. Сноп стоял у стены дома, плотный, золотистый цилиндр. — И как же его везти, там же пол тонны, не меньше? — Подойдя к нему, я ткнул его ногой.

Ожидал, что он будет тяжелым, но сноп откатился по траве, колесо от машины. Почти невесомым.

— Что это? — спросил я, оборачиваясь.

— Внутри тубус, — ответил косарь, снова надевая шляпу. — С белым кристаллом. Только так их и перевозят, иначе не потянуть.

Я посмотрел на сноп. Выглядело как открытие новых свойств белого кристалла. Привязал сено длинной веревкой к поясу и поправил турбины.

— Еще раз спасибо, — сказал я мужчине.

— Лети уже, летун. Пока снова что-нибудь не сжег.

— Кристаллы на взлет! — мысленно скомандовал я. В этот раз всё было идеально. Без рывков и искр. Я плавно поднялся в воздух, чувствуя, как сноп слегка покачивается.

Долетев до места, медленно снизился, стараясь не создать вокруг себя очередной ураган. Опустил травяной цилиндр на траву, аккуратно ослабив тягу.

Бабуля уже ждала. Она подошла, осмотрела, одобрительно хмыкнула и похлопала по соломе ладонью.

— Привез всё-таки. Молодец.

— А почему вы мне не сказали, что за сено надо платить? — я посмотрел на неё, скрестив руки на груди. — Я ведь чуть не остался там без штанов.

Старуха посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул озорной огонек.

— А чтобы смотрел в другой раз, куда приземляешься! Солома соломой, а грядки помял! Вот и получил урок.

— Вот старая лиса

— Ладно, — я вздохнул. — Раз уж я выполнил ваше задание, может, отдадите мне тубус с кристаллом, что внутри?

Бабуля мгновенно посерьезнела. Сделала шаг назад, заслонив сноп.

— Нет, тубус не твой. Я верну его косарю, он же его владелец. А тебе я позволила привезти сено. Считай, что мы в расчете.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя вспомнил, что я здесь гость, а бабуля — хозяйка своего клочка земли. Спорить было бессмысленно.

— Справедливо, — буркнул я. — Всего доброго.

Не тратя лишнего времени, я рванул в сторону своего маяка.

Когда я вернулся, на острове уже сгущались сумерки. Я зашел в дом, и первое, что ударило в нос — запах. Чудный, резкий аромат лимона, который странно перемешивался с чем-то едким, пахнущим горелой корочкой теста.

— Мирель⁈ — я поднялся на кухню.

Русалка стояла у стола, сгорбившись, и смотрела на блюдо с каким-то священным ужасом. На столе лежал пирог. По форме он был идеален, но верхний слой выглядел так, будто по нему прошлись паяльной лампой. Коричневые, почти черные пятна покрывали всю поверхность.

— Что это еще? — спросил я, улыбаясь.

Русалка вздрогнула, обернулась. В её глазах читалась настоящая трагедия.

— Я хотела… — она запнулась. — Я видела, как у Екатерины этой на столе лежало столько всего. Мне тоже хочется!

— Ты что, пекла пирог? — я удивленно поднял бровь. — Откуда ты вообще знаешь, как это делать?

— Я же смотрела, — она пожала плечами. — Сначала просто смотрела, а потом попробовала сама. Но он… он сгорел.

Мирель посмотрела на пирог с такой искренней грустью, будто это был её первый погибший питомец.

— Он невкусный, — тихо сказала она. — Я чувствую, что он горький, он пахнет так ужасно. Никогда не имела дел с огнем…. Не понимаю, почему он вдруг стал таким черным.

Я подошел к столу и взял нож.

— Слушай, — я посмотрел на неё. — В кулинарии, как и в инженерии, есть понятие «допуска».